«Показания данного свидетеля были информативны для суда», - заявил Михаил Ходорковский после допроса Георгия Тяна. Платон же Лебедев не стал сегодня задавать вопросов свидетелю. Зато в конце заседания он рассказал, как избавить Хамовнический суд от «глупых» вопросов прокуроров. 

В четверг к допросу Георгия Тяна приступила сторона защиты. Отвечая на первые вопросы Михаила Ходорковского, свидетель сообщил, что закончил Бауманский институт, затем еще раз рассказал, как развивалась его карьера: к торговле нефтью он имел отношение еще до ЮКОСа, сейчас же, в «Роснефти», господин Тян занимается вопросами отгрузки нефтепродуктов.

Затем свидетель подтвердил, что подписывал контракты «Ю-Мордовии» (в качестве гендиректора. – ПЦ), не задумываясь, потому что это были контракты внутри ЮКОСа.

Михаил Ходорковский попросил свидетеля не удивлялся последующим вопросам, поскольку то, что очевидно для него (свидетеля) и для подсудимых, неизвестно суду.

Кроме того, Ходорковский отметил противоречия в показаниях свидетеля в суде и на предварительном следствии: во вторник господин Тян рассказывал Виктору Данилкину, что занимался свободной реализацией нефти, следователь же слышал от свидетеля, что он занимался и поставками на экспорт (в частности, в ближнее зарубежье).

Просьбу Ходорковского об оглашении протоколов допроса не счел уместной Валерий Лахтин: «Мы полагаем, что сначала надо задать вопросы, затем, наверное, у нас будут вопросы, а потом делать выводы о наличии противоречий».

«Вы не попытаетесь уточнить, может быть, свидетель вам что-то объяснит?» - высказался и судья. Со своей стороны, Георгий Тян подтвердил всяческую готовность уточнять. Однако Ходорковский отметил, что в суде свидетель не смог сказать, кто оформлял договоры внутренних поставок, а на допросах он это помнил. В итоге суд все же согласился с оглашением допросов. «Вы присядьте за тот столик, - предложил судья Данилкин свидетелю уже не стул за трибуной, а пустующее место потерпевшей стороны, - возьмите бумагу, ручку, и сможете записывать свои вопросы и замечания». Георгий Тян все так и сделал.

«Ваша честь, прошу обратить внимание, что допрос велся по делу 18/325543-04, это потом будет важно для суда», - заявил перед началом чтения Ходорковский. А затем сам начал оглашать текст допроса. При этом Михаил Ходорковский сразу по ходу чтения, обращаясь к Тяну, сообщал, по каким моментам допроса у него будут вопросы к нему. Свидетель кивал головой и делал пометки.

В допросе говорилось, что свидетелю представлялись для обозрения различные документы — договоры купли-продажи, акты, обзор расчета налога на прибыль, на имущество и другие. Документы были подписаны свидетелем Тяном, тот подтверждал следователю свою подпись. Места, неважные для предстоящего разговора со свидетелем, Ходорковский читал скороговоркой, важные же моменты звучали в его исполнении медленно.

Сразу после первого протокола допроса свидетель вышел к трибуне, Ходорковский начал задавать вопросы по тексту. «Что за организация «ЮКОС-Инвест», на какую тему «Ю-Мордовия» заключала с ней договоры?» - «ЮКОС-Инвест» — как бухгалтерия, которая обслуживала ЮКОС. Договор был на обслуживание». - «Расскажите, что такое «ЮКОС РМ» и о чем с ним был договор у «Ю-Мордовии»?» - «ЮКОС-РМ было подразделение ЮКОСа, занималось переработкой и торговлей нефтью. Суть договора с ним у «Ю-Мордовии» я не помню. Договоры, в общем-то, я даже не пробегал глазами». - «Вам на допросе предъявляли расчет налога на прибыль...» - «Все документы, я обращал на них внимание только когда показывали их на допросе, а когда подписывал их, даже не смотрел». Свидетель пояснил, что опознавал на допросах даже не сами документы, а свою подпись в них.

Продолжили. «В чем разница между физическими поставками нефти за рубеж, в частности по трубе «Транснефти», и поставками по документам? Кто вывозит физически, кто по документам...» - «В нашей дирекции был экспортный отдел, который работал отдельно от нашего отдела, который занимался поставками на внутреннем рынке. Другое дело что в Белоруссию поставка приравнивалась к поставкам внутри России...Я могу рассказать только по поставкам на ближнее зарубежье. Заключался договор с покупателем, отслеживали когда поступали деньги, давали заявку на «Транснетфь», «Транснефть» прокачивала нефть, потом приходили акты, на этом поставка считалась завершенной». - «А как физически происходит пересечение границы нефтью?» - «Физически вывозит нефть «Транснефть». Есть счетчики... с какого-то момента начинается поставка нефти по заявке, идет прокачка, когда объем заявленный прокачался, все, значит, нефть пересекла границу, и на этом узле перехода составляется акт». - «А по документам кто является поставщиком?» - «По документам...ЮКОС. Ну то есть она была собственником нефти здесь, когда нефть ушла туда, там меняется собственник». - «Когда вы говорите ЮКОС, вы имеете в виду какие юрлица?» - «НК ЮКОС». - «Вот вы сдавали, подписывали документы для налоговой инспекции, где экспортером указывалась та или иная организация, для налоговой было секретом, что физически выводит нефть «Транснетфь», а не эта организация?» - «Я думаю, это было налоговой известно. Это общеизвестный факт». - «То есть налоговая не думала, что какая-то организация канистрами вывозит нефть?» - «Не думаю». Свидетель отметил, что это была нормальная работа, каждый занимался своим делом.

Георгий Тян сообщил, что в ЮКОСе был стандарт, где было пошагово прописаны действия по реализации нефти. Свидетель подтвердил, что если в суде ему представят этот стандарт, он узнает его и сможет прокомментировать. Михаил Ходорковский отметил для судьи, что это важно — этот документ позже свидетелю покажут.

Посмотрели договор между «ЮКОС РМ» и «Ю-Мордовией» — об оказании производственных и консультационных услуг.

Затем Михаил Ходорковский зачитал следующий допрос свидетеля Тяна. Здесь ему опять предъявлялись различные документы. Ходорковский отметил, что в деле нашел не все документы, которые показывались свидетелю на допросе, и попросил Георгия Тяна вспомнить месяц и цену нефти в документах, которые ему предъявляли. «Это невозможно вспомнить. Но общий принцип был такой, что внутри компании цена, естественно, должна быть ниже, чтобы потом продавать ее по рыночной цене», - пояснил Тян. «Вы здесь используете термин «подконтрольны ЮКОСу». Что вы понимали на тот момент под этим термином? В законодательстве данный термин отсутствует». - «Я не знаком с законодательством по такому термину, - усмехнулся Тян. - Когда я говорил, я имел в виду, что все эти компании, в том числе «Ю-Мордовия», так как услуги оказывались «ЮКОС РМ», обслуживание велось в «ЮКОС-ФБЦ», цены спускались нам — все это делалось внутри компании, поэтому я и назвал их подконтрольными».

В следующем допросе свидетель рассказывал, как стал гендиректором «Ю-Мордовии», что учредительных документов компании никогда не видел и не знает, кто ее учредители. Зарплату как гендиректора никогда не получал. В Саранске никогда не был. Счетами не распоряжался, куда перечислялись деньги, не знает. Георгий Тян подтвердил Ходорковскому, что помнит, что на допросе ему предъявлялись документы, «раз так это запротоколировано», но вот самих документов не вспомнил.

Следующий допрос свидетеля Тяна велся уже в рамках дела 18/41-03, сообщил Михаил Ходорковский. «Что вам известно о схеме реализации нефти, вырабатываемой предприятиями ЮКОСа?» - спрашивал следователь. Тян рассказывал, что по схеме добывающие организации, реализующие нефть по заниженным ценам, практически лишались прибыли. «У них оставались лишь денежные средства для функционирования предприятий. Кем была придумана схемами, мне неизвестно, но предполагаю, что сотрудниками правового управления «ЮКОС-Москва»», - рассказывал Тян. По словам свидетеля, гендиректорство в «Ю-Мордовии» было для него «служебным заданием». Тян рассказал следователю и о прохождении торгов <нефтью>, на которых «победитель был известен заранее». Тян отмечал, что «в результате такой «документальной» отправки нефти на экспорт на счетах таких компаний, как «Ратибор» и «Фаргойл», накапливалась прибыль, во много раз превышающая прибыль ЮКОСа. «Эта схема прекратила существование в 2004 году в связи с появлением в ЮКОСе налоговых проблем», - говорил Тян.

На следующем допросе свидетель показывал, что Кузищев говорил ему, с кем нужно заключать договоры на продажу нефти, цены же спускались сверху. Акты приема-передачи нефти подписывали Малаховский или Вальдес-Гарсиа, потом документы Тян передавал в «ЮКОС-ФБЦ».

«Вы сказали, что вам поступал баланс переработки и продажи нефти. Сейчас сумели бы их опознать?», - спросил Ходорковский. Тян ответил положительно. Кроме того, он выразил готовность опознать и маршрутные телеграммы.

Через пять минут перерыва продолжили. Михаил Ходорковский ходатайствовал «о приобщении и оглашении, во всяком случае — обозрении», документа. «На этапе предварительного следствия нам предъявлялась так называемая информационно-аналитическая судебная экспертиза, - говорил Ходорковский. - Ее заключение содержится в томе 102, листы с 3 по 30. В рамках экспертизы следствие осматривало жесткий диск Samsung. С этого диска они распечатали документы крайне выборочно. В частности, распечатали стандарт компании «Порядок заключения договоров». Свидетель на данный документ в своих показаниях не ссылался, но он ссылался на другой документ — это тоже стандарт компании, приблизительно свидетель сказал, как он называется. Это «Порядок организации торговли и транспортировки нефти», и исполнителем этого стандарта является та дирекция, в которой свидетель работал. Этот документ находится в той же информационной базе. И мне это известно — я принимал непосредственное участие в создании этой информационной базы».

Тут судью вызвала секретарь, он объявил краткий перерыв и ушел в свою комнату.

Когда председательствующий вернулся, Михаил Ходорковский продолжил свою мысль. «Я хотел бы, чтобы свидетель, если вы разрешите данный стандарт предъявить свидетелю, сказал, тот ли это стандарт, и освежив в памяти то, что там описано, сказал в целом, работал ли он в соответствии с этим стандартом или в соответствии с другим каким-то. Я не прошу стандарт оглашать, а именно обозреть».

Документ со стандартом передали судье. «Я просто хочу напомнить, что мы просили этот диск истребовать и приобщить, если бы это было сделано, у нас бы тут вообще никаких проблем не было», - заметил адвокат Вадим Клювгант.

Что-либо разрешать стороне защиты не входило в планы Валерия Лахтина: «Свидетель ссылался на базовый документ, стандарт, он этого не отрицает. В уголовном деле наличествует достаточно документов для доказывания. Следователь насытил материалы дела документами, достаточными для доказывания». «Насытил, насытил», - рассыпалась по залу очередная цитата из Валерия Лахтина. Прокурор же продолжал: «Да и Ходорковский даже не задал свидетелю вопроса, а подтверждает ли тот свои показания, данные на следствии...».

«Сейчас только по ходатайству! Потом будем обсуждать, что должен был делать Ходорковский», - напомнил судья. «По ряду протоколов Ходорковский не задал даже ни одного вопроса, непонятно даже, зачем он их оглашал. Документ же не имеет большого значения. Не видим необходимости для его обозрения», - резюмировал прокурор. Судья отказал в удовлетворении ходатайства, не найдя «законных оснований» для его удовлетворения.

«Ваша честь, свидетель ссылался на схему торговли нефтью. Она находится на листе 209 в томе 102. Она не оглашалась. Я бы хотел также просить суд разрешение огласить ее, - заявил следующее ходатайство Ходорковский. - Также свидетель ссылался на балансы нефти, по которым я хотел бы задать свидетелю вопросы. Они тоже не оглашены, это том 127 листы со 2 по 25». Также Ходорковский просил об оглашении маршрутных листов. «Мы не возражаем против обозрения документов, только прежде чем заявлять ходатайство, пусть он называет страницы. И еще - создается нагромождение ходатайств! - была недовольна Ибрагимова. - Вопросов по протоколам мы не услышали и уже перешли к ряду ходатайств. По порядку ведения — давайте закончим допрос свидетеля, а потом рассмотрим ходатайства!». Адвокаты засмеялись.

«В Мещанском сидели — ничего не нужно было!» - скептически оценила активность подсудимых прокурор Ибрагимова.

Судья удовлетворил ходатайство. Тома отдали Михаилу Ходорковскому, правда, он уточнил, что оглашать их не собирался — только показать свидетелю Тяну. Прокуроры удивились, поскольку подсудимый просил об оглашении. Но документы, поскольку все стороны процесса были с ними знакомы, посчитали уже оглашенными.

Сначала из тома 127 свидетелю Тяну предъявили балансы нефти (документы, как обычно, отражались на стене зала). Тян пояснил, что на свободную реализацию нефти оставалось мало. «В компании должен был в первую очередь выполняться экспорт. Там никаких нарушений не допускалось, иначе были бы большие штрафы. Второе — загрузка заводов. А потом уже остальное шло на свободную реализацию», - рассказывал Георгий Тян.

Михаил Ходорковский начал спрашивать о многом. «Почему компания была заинтересована в экспорте?» - «Я экспортом не занимался, это мое мнение... в то время определялся экспорт Министерством топлива и энергетики. Были цифры - около 30 процентов добычи должно было идти на экспорт. Бралась вся добыча ЮКОСа, по цифрам определялся объем экспорта и он выполнялся. Выгодно, наверное, это было компании, мировые цены были высокими, значит была выручка...» - «Почему компания не экспортировала например сто процентов?» - «Это было невозможно. Объем экспорта определялся министерством». - «Почему компания загружала заводы?» - «Иначе бы заводы простаивали, а они должны были работать. Когда нефть идет на наши заводы, компания получает больше прибыли на переработке, чем ежели сырую нефть сразу продают». - «Рынок свободной реализации — насколько он был глубок в стране? Если бы мы туда бросили скажем 6 млн тонн нефти — что бы было?» - «Мы бы столько не смогли реализовать. Соблюдался какой-то баланс».

Разговор дошел до разбора конкретных граф в документах. «Графа в балансе «потери на транспорте» - это что?» - «Это потери при транспортировке нефти по трубе. Это потери «Транснефти»». - «А графа «собственные нужды» что такое?» - «Это нефть, которая оставалась в распоряжении НГДО (нефтегазодобывающие организации) в основном для отопления, для каких-то может технологических моментов...» Графа «поставка администрациям областей и районов на топливо» показывала, сколько нефти отправлялась районам, где не было топлива. «Это была обязательная поставка, а не свободная реализация», - уточнял Тян. «А ситуации, когда «Транснетфь» вставала, - что это было?» - спросил Ходорковский. «Бывало. Ну какая-то авария на «Транснефти»...но это было крайне редко», - вспоминал Георгий Тян. «Сколько времени мы могли работать без «Транснефти», используя свои нефтехранилища?» - продолжил было Ходорковский, но прокурор Лахтин потребовал снять «технологический» вопрос как не имеющий отношения к предмету доказывания. Судья же просил свидетеля ответить. «Если неделю не сдавать нефть, то была бы катастрофа», - оценил остроту проблемы свидетель Тян.

В другом томе посмотрели другие документы — маршрутные телеграммы. Свидетель подтвердил, что такая форма маршрутных документов ему знакома. Посмотрели отчеты с суммами, которые ЮКОС платил «Транснефти». «Кто платил за прокачку?» - «Должна платить по положениям «Транснефти» та организация, которая дает заявку». - «Вы не помните, платили или нет?» - «Если бы не платили, не было бы прокачки. «Транснефть» работала только при оплате». – «Где находилась нефть в момент выдачи маршрутных поручений?» - «На нефтехранилищах добывающих предприятий». - «С какой периодичностью выпускались маршрутные поручения?» - «В конце и в начале месяца». - «Когда нефть передавалась «через такую-то организацию» - это обычная практика?» - «Это обычная практика, - подтвердил Тян. - Значит, между фирмами был договор. То есть все фирмы, через которые продавалась нефть и с которыми были договора, все они обязательно должны были быть прописаны в маршрутке. Иначе в бухгалтерии «ЮКОС-ФБЦ» была бы нестыковка». - «А для бухгалтерии «Транснефти» какие документы передавались?» - «Там были сверки в конце месяца, за месяц...сколько нефти было прокачано. Акт сверки подписывался обеими сторонами, это был основной документ». - «Откуда «Транснефти» было известно, через какие компании ей подается нефть?» - «Она принимала заявку по своей утвержденной форме, где была такая строка, и там указывались все фирмы, участвующие в передаче нефти».

Далее Ходорковский поинтересовался про прокачку нефти на зарубежные НПЗ, но с протестом встал прокурор Лахтин. «Ну про Японию еще осталось спросить! Ходорковский настраивает свидетеля дать показания, он дает показания как о некоем свершившемся факте! Как будто свидетель был свидетелем прокачки нефти по трубе «Транснефти»!» - возмущался прокурор.

«Прокурор Лахтин осуществляет неприкрытое давление на свидетеля, - ответил Ходорковский, - с целью, запугав его тем, что он дает показания, отличные от тех, что он давал на предварительном следствии, хотя это неправда, исключить получение судом информации, имеющей НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ отношение к обвинению в присвоении мной всей нефти, добытой компанией ЮКОС! Ваша честь, и так же хотел бы для вас сказать, что я не видел НИ ОДНОГО человека, который бы наблюдал прокачку нефти по трубе, - тут зал засмеялся, - потому что если труба открыта, то это прорыв, чрезвычайное происшествие!».

«Понятно. Продолжайте» - реагировал судья.

Когда Ходорковский попытался заново задать вопрос о том, как заводы принимали нефть, Валерий Лахтин снова стал протестовать (на этот раз от лица широкой общественности): «Что за завод, что за поставки? Пусть сошлется на документ! Никому не понятно, о чем этот вопрос!» Общественность в зале смеялась.

Михаил Ходорковский пояснил свой вопрос лично для Валерия Лахтина: «Не спрашивая у свидетеля, видел ли он, как нефть текла по трубе, поскольку этого никто не видел, я спрашиваю у свидетеля, который проработал в нефтяной компании 10 лет в отделе транспортировки нефти, о том, как определяли, как нефть до завода дошла!»

Судья разрешил продолжать допрос. Свидетель Тян пояснил, что нефть, которая вошла на завод, считалась вошедшей по конкретному поручению. «За все время вашей работы было ли, чтобы нефть не дошла до завода?» - «Иногда шум был, что, мол, вот нефть не поступает... Докладывали начальству, меры предпринимались».

В других документах, таможенных декларациях, стояла печать: «Энергетическая таможня. Выпуск разрешен». Тян пояснил, что оформленной декларация считается, когда есть такой штампик внизу: «Без таможенной декларации «Транснефть» не будет исполнять маршрутные поручения».

«Когда вы подписывали...» - начал задавать следующий вопрос Ходорковский и снова был перебит Лахтиным: «А пусть Ходорковский сошлется на конкретную страницу допроса! На протокол заседания!» По залу прокатились смешки. Тон прокурора был сочтен издевательским.

«Да вопрос-то еще не задан!» - реагировали адвокаты. «Валерий Алексеевич, сначала выслушайте вопрос! Не надо перебивать!» - посадил судья прокурора на место. Свидетель Тян ответил на вопрос Ходорковского, что документы подписывали продавец и покупатель нефти, а экспортный акт подписывали «Транснефть» и покупатель.

«Кто сдает нефть в «Транснефть»?» - уточнял Ходорковский. «Добывающие предприятия», - знал свидетель. «Скажите суду, что происходит с той конкретной нефтью, которая добыта этими предприятиями и сдана в «Транснефть»? Ваш потребитель, с которым вы заключали договор, получал именно ТУ нефть, которую добывали наши предприятия, или с ней что-то происходило?» - спросил Ходорковский.

«Пусть Ходорковский конкретизирует!» - хотел чего-то большего Валерий Лахтин. «Куда уж конкретнее!» - с места высказался адвокат Краснов. «Пусть скажет название конкретное. Сошлется на материалы дела! На конкретный документ! Пусть свидетель скажет, является ли он автором данного документа!», - предъявлял все новые требования Валерий Лахтин.

«Сослаться на материалы дела?!» - поражался Ходорковский. «Ваши замечания занесены в протокол», - успокоил прокурора судья. «Это специфика...» - объяснил свидетелю поведение прокурора Михаил Ходорковский.

Наконец свидетель смог пояснить, что при сдаче в трубу нефть смешивается. Ходорковский для примера спросил, если нефть идет на Московский НПЗ, она уходит туда, или, скажем, на другой НПЗ, а сюда идет другая? Валерий Лахтин снова протестовал, прося конкретных ссылок. «Нефть не идет в том направлении, куда подана заявка. Она идет...» - но тут Георгий Тян все же запутался и не смог дать конкретный ответ.

Михаил Ходорковский попросил «буквально 5 минут перерыва». «Может, на обед?» - хором предложили прокуроры. Поинтересовавшись у Георгия Тяна, не замучил ли он его вопросами, и получив ответ, что все в порядке, Ходорковский сообщил, что «еще 15 минут доработаем» (до 14.00.). Посмотрели схему в документах, которая показывала «физическое движение нефти». Схема отразилась на стене зала. Свидетель Тян комментировал движение нефти от ЮКОСа через компании «Ратибор» и «Фаргойл» на различные НПЗ. «После договоров между добывающими предприятиями и «Фаргойл» и между «Фаргойл» и «Ратибор» собственником нефти был «Фаргойл». Далее нефть шла на НПЗ, как собственная нефть «Фаргойла». Это по документам. А фактически по трубе «Транснефти» она шла напрямую с добывающих предприятий на НПЗ. В документах, в маршрутных поручениях, писали, к примеру, так: «ресурсы «Транснефти» через «Фаргойл» на Нефтекуйбышевский НПЗ»». - «А какая нефть на самом деле приходила на НПЗ?» - «Нефть перемешивается в трубе. Она приходит усредненного качества».

На этом прервались на обед.

После обеда допрос Георгия Тяна продолжился. «Вы сказали, что вы имели в виду именно подобную схему, которая в разные годы была с разным наполнением. Компании «Ратибор» и «Фаргойл», если их заменить на иные упомянутые вами ранее компании, -  «Эвойл», «Кверкус» и так далее — что-то еще надо в этой схеме поменять?» - вернул разговор к дообеденной точке Михаил Ходорковский. Свидетель Тян ответил, что при этом ничего остального менять не понадобилось бы. «Вы сказали сегодня, что вы составляли заявки в «Транснефть», - уточнил Ходорковский. «Этим занимался транспортный отдел, дирекция в целом», - пояснил господин Тян то обстоятельство, что не он являлся конкретным исполнителем, а рассказывал он об этом «как специалист». Ходорковский отметил для свидетеля, что он говорит как специалист, если дает оценку чему-то, а если что-то сам видел или слышал, то он выступает как свидетель. Тян кивнул.

Виктора Данилкина снова вызвали в судейскую комнату. Через 15 минут председательствующий вернулся на место. Извинившись перед Михаилом Ходорковским, судья позволил продолжить допрос.

Тян пояснял в ответ на вопросы Ходорковского, что нефтедобывающее предприятие само не заходило на завод. «Мы свидетеля допрашиваем или эксперта?!» - снова не хотел слушать «технологические» подробности Валерий Лахтин. «Ну Ваша честь, ну че он меня перебивает?!» - наигранно детским тоном спросил Михаил Ходорковский. Адвокаты и публика рассмеялись. Лахтин же продолжал протестовать. «Испугались, что ли?» - насмешливо спросил Лахтина судья Данилкин. Прокурор сел на место. На вопрос Ходорковского о том, использовалась ли подобная схема другими компаниями, свидетель ответил утвердительно. «Это была обычная схема», - подчеркнул Георгий Тян.

В 92 томе посмотрели реестр маршрутных поручений. Были видны поставки нефти на Украину. Ресурс — «Юганскнефтегаз», получатель — НПЗ Украины, МТ - маршрутные телеграммы, пояснял Тян. «Грузоотправитель ЮКОС - это означает, что нефть идет по заявке ЮКОСа, - говорил свидетель. - Дата окончательной сдачи — это последний день, когда последняя часть нефти заходит на завод».

В томе 42 посмотрели договор между ЮКОСом и компанией «Ю-Мордовия» на поставку нефти. Обратили внимание, что цена тонны нефти — 820 рублей без НДС и 963 рубля с НДС. Взяли другой том, с динамикой цен на нефть, предоставленной Министерством экономического развития. Михаил Ходорковский попросил свидетеля Тяна разъяснить, «что такое цена Urals, средняя контрактная цена в дальнем зарубежье и средняя контрактная цена в СНГ». Свидетель пояснить не смог.

В томе 81 посмотрели другую таблицу — средние цены производителей на нефть по регионам в 2000 году. «Нас интересует Самарская область — где «Самаранефтегаз», Томская область, где «Томскнефть», и Ханты-Мансийский Автономный округ, где «Юганскнефтегаз» и часть подразделений «Томскнефти», - пояснял Ходорковский. - Вы не сможете объяснить суду, что такое цена производителя?». - «Опять же, кто эти цены составлял?...Я вижу — цена у производителя. Что это означает? Составляет документ налоговая инспекция, тогда мои догадки — скорее всего, они статистику набирали...».

«То есть вы предполагаете только?» - уточнил у свидетеля судья, услышав настойчивые реплики с места прокурора Ибрагимовой. «Да, предполагаю», - отвечал Тян. «Я, Ваша честь, слушаю свидетеля и даже если вижу, что его показания доказательственного значения не имеют, свидетеля не прерываю», - отреагировал Михаил Ходорковский на мешающие допросу высказывания прокурора Ибрагимовой.

На вопрос, что имел в виду Тян под «заниженными ценами», свидетель пояснил, что он имел в виду цены «ниже рыночных». Но средние цены на нефть тех лет он не вспомнил.

Свидетель рассказывал, что при продаже нефти «Транснефти» платил ЮКОС. Покупатель начинает платить, когда идет уже реализация нефтепродуктов. То есть сначала нефть поставляется на НПЗ, перерабатывается, потом уже нефтерпродукты поставляются — берется с покупателя аванс, потом идет поставка нефтепродуктов.

Ходорковский продолжил допрос. «Своя сбытовая сеть у перерабатывающих предприятий была? То есть емкости для хранения нефтепродуктов, свои заправочные станции?» - «Нет, не было». - «А подразделения, которые занимались экспортом и торговлей нефтью и нефтепродуктами, они располагались в штате добывающих предприятий или в штате ЮКОСа?» - «В штате ЮКОСа».

Михаил Ходорковский взял том с допросом свидетеля и процитировал слова Тяна из протокола. В одном месте свидетель говорил, что прибыль у добывающих предприятий была, хоть и маленькая. В другом месте — что прибыль их была совсем мизерная. А так же напомнил его слова на заседании суда: «Вы сказали, что на счетах «Фаргойла» и «Ратибора» накапливалась прибыль, намного превышающая прибыль добывающих предприятий ЮКОСа». «Я помню эти свои слова», - подтвердил Георгий Тян. «А какая прибыль была у добывающих юрлиц?» - спросил тогда Ходорковский. «Допрос был в 2006 году, и кажется совершенно по другому делу, - обмолвился свидетель. - про ЮКОС все было сказано и разжевано в СМИ. Я просто согласился своим ответом с публикациями, вот и все. А чтобы ответить на этот вопрос с цифрами, я должен быть как минимум главным бухгалтером этих компаний».

В другом томе посмотрели документ ЮКОСа о прибыли и выплаченных дивидендах. Свидетель подтвердил, что о выплате дивидендов слышал. Но ему это было «все равно», поскольку сам Тян не акционер.

На вопрос о сделке между ЮКОСом и «Сибнефтью» Абрамовича в 2003 году Георгий Тян сказал, что «что-то слышал».

В другом томе посмотрели документ «Итоги деятельности ЮКОСа за 2000 год». Объем добычи нефти ЮКОСом составил 49,6 млн тонн. На 11,4 процента больше, чем в 1999 году. Откуда была прибыль, свидетель пояснить не смог, подчеркнув, что анализом не занимался. «Вряд ли увеличилась свободная продажа нефти...может, увеличилась переработка?..» - предполагал Тян.

На этом вопросы у Михаила Ходорковского кончились, подсудимые попросили 5 минут перерыва.

«Поскольку противная сторона хотела задать свои вопросы — пожалуйста. У меня вопросов пока нет», - сообщил Лебедев после краткого перерыва.

Судья Данилкин спросил, есть ли вопросы у обвинения. Не ответив председательствующему, Валерий Лахтин тут же обратился к свидетелю. «Вам что-то известно о проведении торгов по купле-продаже нефти? И еще — были оглашены показания на предварительном следствии. Вы их подтверждаете» - «Да». - «Хорошо. Так что вы можете сказать по торгам? Участвовали ли в них Брудно, Елфимов, Малаховский, кто-то еще?» - «Сам я в них не участвовал. На аукционах нужно было выбрать компанию, которая покупала бы нефть у нефтедобывающих предприятий. Торги проходили по каждому предприятию, чтобы для каждого найти покупателя. Я слышал, больше торги проходили как формальность. Просто требовалось это для налоговых органов, вот их и проводили. Посторонние фирмы там не участвовали. Это объясняется просто — никакая посторонняя фирма не могла даже теоретически там участвовать. По результатам торгов фирма должна была бы выкупить всю нефть. Если бы посторонняя фирма купила бы нефть, куда бы она ее дела?». - «А имели ли упомянутые вами компании — «Ратибор», «Фаргойл» — какое-то имущество? Учитывая то, что они приобретали нефть в больших количествах?» - «Они не приобретали нефть в больших количествах. Они заключали договора. Просто определялся покупатель на эту нефть на торгах. Это не означало, что он должен тут же купить всю нефть и где-то разместить на хранилищах. Поэтому никаких хранилищ у них не было». - «А Брудно, Елфимов имели отношение к определению того, по какой схеме проводились торги?»

Георгий Тян пояснял, что сказать не может, но схему наверняка согласовывали все подразделения ЮКОСа. «Брудно и Елфимов, вероятно, принимали участие», - в итоге подтвердил Георгий Тян свои показания на допросах. «Добывающие компании были свободны в выборе контрагента и определении цены на нефть?» - повторял свои прошлые вопросы прокурор. Господин Тян пояснял, что покупатель определялся в итоге такого аукциона, и добывающие предприятия не могли сами определить, кто будет у них покупателем. «А такая система была приемлема для добывающих предприятий, как вы полагаете? С учетом того, что «Фаргойл» и другие имели чисто формальный характер?» - рисковал с вопросом Валерий Лахтин. Судья был бдителен: «Свидетель не говорил о том, что «Фаргойл» и другие компании действовали формально! Вы навязываете свою оценку свидетелю!». «Хорошо, тогда воспринимайте мой вопрос без этой вот моей фразы, на которую возразил председательствующий», - в мгновение ока вернул своему вопросу право на существование прокурор. Общий смысл довольно путаного ответа Георгия Тяна сводился к тому, что предприятия самостоятельны не были.

Больше ни у прокуроров, ни у подсудимых и защиты вопросов к свидетелю не было. Георгия Тяна отпустили.

Затем Михаил Ходорковский сделал короткое заявление, отметив, что оно связано с номерами дел, по которым в том числе допрашивался на следствии и сегодняшний свидетель Тян: «В ходе допросов других свидетелей в этом суде состоялось недопустимая, на мой взгляд, попытка со стороны прокурора Лахтина заставить свидетелей не предоставлять суду всю имеющуюся у них информацию с отсылкой на данные свидетелями подписки о неразглашении предварительного следствия. Мы сказали, что считаем позицию государственного обвинения недопустимой, поскольку свидетелям неизвестно, по каким делам их допрашивали на предварительном следствии, по каким делам у них отбирали подписки о неразглашении, в связи с этим, если бы свидетели ориентировались на это, они были бы вынуждены вообще не давать показаний суду, что недопустимо. Мы полагали и полагаем в настоящий момент, что единственный ориентир, который должен быть у свидетелей в рамках данного судебного процесса, вне зависимости от подписок и продолжающихся следственных действий, это то, относятся ли сведения, которыми располагает свидетель, к данному делу в данном суде, или не относятся. Если не относятся — свидетель сам оценить не может, но это вопрос суда — снять такой вопрос. Если свидетель знает ответ на вопрос, суд вопрос не снял, то вне зависимости от подписок свидетель обязан дать ответ. Иное — запугивание свидетелей, причем уголовно наказуемое. Почему я делаю это заявление по показаниям свидетеля, по которому такой дискуссии у нас не возникло. Ваша честь, я не побоюсь дать общую оценку, сказав, что показания данного свидетеля были информативны для суда. В то же время допросы, которые накрывали почти все поле задаваемых свидетелю вопросов, были либо по делу 18/325543-04, это дело с нашим делом не соединялось вовсе, его нынешнего статуса мы не знаем, соответственно с высокой степенью вероятности мы можем предположить, что свидетель давал показания, нарушая подписку. Нам неизвестно о прекращении следствия по тому делу. Еще два допроса даны по делу 18/41-03. Нам достоверно известно из публичных заявлений сотрудников следственных органов, что данное дело в настоящее время расследуется. И свидетель, давая показания по обстоятельствам этих допросов, заведомо нарушал подписку. При этом сторона обвинения его не останавливала, а всячески поощряла. Я специально обращал внимание суда на фамилии следователей, допрашивавших свидетеля. Прокурор Лахтин завил ранее, что поскольку он не является следователем, он не имеет возможности освобождать свидетеля от данных ими подписки. И по этим допросам Лахтин находился в том же статусе. Вышесказанное мной сказано из тех соображений, чтобы, обратив внимание на действительную позицию Лахтина, он придерживался далее такой же позиции, которая согласуется с нашим пониманием, что имеет право свидетель делать в суде, а что нет».

Прокурорская команда обозначила недовольство таким советом.

Затем встал Платон Лебедев: «У меня есть основания полагать, что наши оппоненты слабо представляют (и слабо представляли во время предварительного следствия) действующий в РФ порядок приема и движения нефти в системе магистральных нефтепроводов «Транснефти», в том числе и на экспорт. Во-первых, эти нормативные документы отсутствуют в уголовном деле. Во-вторых, следователи и прокуроры задают серию одних и тех же вопросов, глупых, а для них подозрительных. Например, Тяну задавали вопросы о заключении договоров на еще не добытую нефть как о подозрительных сделках. Людей чуть ли не в преступлении обвиняют: «Каким образом вы заключаете договора на еще не добытую нефть?» Думаю, мы сократим время, если прокуроры за ближайшие выходные ознакомятся с действующими в РФ нормативными актами, какие акты действовали в РФ по данному предмету. Это избавит и меня, и вас, Ваша честь,...слушать эти вопросы. В противном случае, если мы перешли к допросу свидетелей, которые имеют какое-то отношение к нефти, мы будем очень много времени тратить».

На этом заседание завершилось. Завтра слушания начнутся в 10.00 утра.