Второй сегодняшний свидетель прокурорам тоже ничем не помог.  

Первым свидетелем 2010-го года стал господин Рудой Михаил Николаевич. Пока прокуроры молчали, а судья листал бумаги, высокий седой мужчина терпеливо ждал на трибуне. Наконец суд занялся и свидетелем. Тот сообщил, что работает главным специалистом в «Роснефти».

«Известны ли вам организации НК ЮКОС, дочерние компании ее, в том числе ЗАО «ЮКОС РМ», какое отношение вы имели к этим организациям?» - начал допрос прокурор Лахтин. «В 97 году я был принят на работу в компанию ЮКОС, затем при реорганизации был переведен в «ЮКОС РМ», - сообщил Рудой, добавив, что он работал в отделе дирекции по торговле и транспортировке нефти (отдел занимался экспортными поставками). Свидетель рассказал, что его начальником был Кузнецов, руководителем дирекции — Елфимов. В обязанности самого свидетеля входило заключение договоров транспортировки нефти, координация поставок нефти на экспорт, оформление договоров по перевалке нефти в портах, подготовка поручений на отгрузку нефти.

«Фамилии Першуткин, Кузищина, Корольков, Райкова вам что-то говорят?» - перебрал людей Валерий Лахтин. «Першуткин был замдиректором, Кузищина директором, Корольков начальник отдела сопровождений...» - рассказывал свидетель. «На какой стадии приобретения-продажи нефти подключалось ваше подразделение?» - «По решению Минтопэнерго были несколько компаний-координаторов по нефти. ЮКОС был координатор направления Одесса, Туапсе, Новороссийск, Венгрия. Задача нашего подразделения была получить предложения, составить график поставок таким образом, чтобы максимально обязательства ЮКОСа были выполнены. Мы отправляли в центральное диспетчерское управление заявки и в Минтопэнерго, оформляли заявки на оформление маршрутных поручений, документы на отгрузку. Нефть сдавалась «Транснефти», дальше шла прокачка, транзит…».

Валерий Лахтин принес на трибуну том 58. Свидетелю показали маршрутные поручения. Михаил Рудой, внимательно посмотрев документы (текст отражался на стене), узнал их и сообщил, что поручения оформляла «Транснефть» на основании заявок, которые его подразделение готовило «в большом количестве». «А кто составлял экспортный график?» - спросил прокурор. «Министерство топлива и энергетики», - не стал ничего скрывать свидетель. Валерий Лахтин попросил рассказать подробнее, как составлялась заявка. Свидетель рассказал.

«А вы были самостоятельны в работе? Могли ли вы оспорить объемы нефти или направление отправки?» - интересовался Лахтин. «Оспорить объемы?!» - рассмеялся Платон Лебедев. «Я снимаю вопрос! – вмешался председательствующий. - Валерий Алексеевич, такие вопросы, ну я даже не знаю... Ну если уже контракт составлен, как можно изменить направление?! Оно же прописано в контракте!»

Рудой сообщил, что при оформлении документов он часто контактировал с венгерским представителем Дьезе Хегедуш. «А вам известны компании «Тоталь», «Мажейкяй Нафта»?» - спрашивал Лахтин. «Да, - кивал Рудой, - это конечные покупатели нефти». «А как и кем определялись посредники в передаче нефти?» - продолжал прокурор. «Не знаю, понятия не имею», - сказал свидетель.

«В вашем представлении — кто являлся продавцом нефти на экспорт?» - сформулировал свой интерес Валерий Лахтин. Свидетель задумался. Платон Лебедев засмеялся. Адвокат Краснов с места высказался, что пора бы прекратить задавать вопросы о «представлениях», «ассоциациях» и «пониманиях» свидетелей. Прокурор Ибрагимова реагировала: «Сами такие не задавайте!».

«Вам понятен вопрос?» - спросил судья свидетеля. «Он не может быть понятен!» - заметил Лебедев. «Нет, он может быть понятен!» - отстаивал свой вопрос прокурор Лахтин. «Ситуация простая. Все контракты заключались в интересах ЮКОСа», - в итоге произнес Михаил Рудой. «Я так и не понял, не услышал ответа на вопрос — так кто же был продавцом?» - снова говорил Платон Лебедев. «Лебедев, мне все понятно, я получил ответ!» - в очередной раз предоставил слово лишь себе самому Валерий Лахтин.

«А вы такие вопросы, какие я вам задаю, могли бы задать кому-то из руководства?» - поинтересовался прокурор у свидетеля. «У нас так было не принято!» - пояснил господин Рудой свое благоразумие. «А кто был окончательным продавцом нефти?» - спросил прокурор. Вопрос вызвал смех и у адвокатов, и у подсудимых. Разборчивого ответа не последовало.

«Что вам известно о компании «Рутенхолд Холдинг Лимитед»?» - «Это один из продавцов нефти». - «А какое отношение компании «Саус Петролеум», «Рутенхолд Холдинг Лимитед» имеют к ЮКОСу?» - «Мне это неизвестно». - «Вы в своей деятельности сталкивались с компаниями, которые были зарегистрированы в ЗАТО Лесной и других?» - «Нет, не сталкивался».

Прокурор пошел спрашивать о другом. «Круг полномочий Кузнецова, Передняка можете описать? Имели ли они отношение к определению цен в контрактах?» - «Думаю, они участвовали в определении цен». - «Брудно и Елфимов какое отношение к вашей дирекции имели?» - «Брудно был заместитель председателя ЗАО «ЮКОС РМ», Елфимов был директором нашей дирекции».

Вопросы у прокуроров кончились, подсудимые попросили 20 минут. Судья объявил перерыв, после которого к допросу свидетеля приступил Платон Лебедев. Подсудимый начал с короткого предисловия: «Несколько вопросов уточняющего характера, потому что в основном ваши показания понятны. Если вопросы покажутся вам странными, не удивляйтесь».

Лебедев спросил свидетеля, знаком ли он с рядом регламентов компании и применял ли он их в своей работе. Господин Рудой сообщил, что не помнит тех регламентов: «Было несколько регламентов, основной, он был уже после 2000 года, это был порядок документооборота, он касался учета нефти, порядка формирования поручений...». - «Когда вы пришли на работу в ЮКОС, видели ли вы справочник Плац?» - «Да, он в открытой подписке...» - «Формула цены, применяемой в контракте, — вы ее где-то в регламентах встречали?» - «Нет, никогда». - «Интересовались ли вы у кого-то из сотрудников дирекции, почему именно такие формулы применяются в экспортных контрактах?» - «Нет», - ответил свидетель Рудой, отметив, что это вообще не входило в его обязанности, он занимался только «физической» поставкой нефти.

«Когда вас на предварительном следствии допрашивали, вы ОЧЕНЬ волновались?» - спросил Лебедев. «Я и сейчас волнуюсь, это нормально», - среагировал свидетель. «Вы внимательно читали протокол вашего допроса?» - «Да». - «Можете ли вы тогда пояснить суду термин «экспедир»? Он несколько раз употребляется. А «трудопроводный транспорт»? ».

«Не стыдно? Это же просто опечатки» - с места оценила вопросы Лебедева прокурор Ибрагимова. «Наверное, это некое сокращение или опечатки...», - предположил и свидетель. «Здесь 116 подобных опечаток!» - прокомментировал Лебедев.

На вопросы Лебедева свидетель подтвердил, что все услуги партнеров ЮКОСа оплачивались строго в соответствии с условиями договоров. «С сюрвейерами вы работали?» - спросил Лебедев. «Что?» - с места переспросили не понявшие прокуроры. «Да», - отвечал свидетель, который был в теме.

Свидетель рассказал о техническом простое судна. «Если мы не обеспечиваем своевременную отгрузку судна за 48 часов, на нас ложится оплата <оговоренной в договоре фрахтования> суммы», - пояснял господин Рудой. Он отметил, что претензий или судебных разбирательств по этому вопросу не было, был лишь один арбитраж.

Далее Михаил Рудой рассказал, что участвовал в заключении самих договором между ЮКОСом и «Транснефтью». «При подготовке данных договоров помогали ли вам сотрудники «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза», «Томскнефти»?» - спросил Лебедев. - «Нет». - «Не высказывали ли «Юганскнефтегаз», «Самаранефтегаз», «Томскнефть» желание оплатить транспортировку?» - «Мне это неизвестно». - «То есть во всех случаях транспортировку нефти оплачивала компания НК ЮКОС?» - «Да».

«Поясните, пожалуйста, суду, какой смысл вкладывается в слово «окончательный продавец»?» - вспомнил Лебедев вопрос прокурора Лахтина. «Я не знаю». - «А конечный потребитель?» - «Конечный потребитель — это сам завод. А конечный покупатель - это покупатель перед заводом».

Свидетель сообщил, что перешел в «Роснефть» в 2006 году. Здесь он занимается той же работой. «Принципиально сейчас что-то изменилось в транспортировке нефти? Все то же самое?» - спросил Лебедев. - «Технология не поменялась». - «Вынуждены ли вы по-прежнему работать с «Транснефтью»?» - «Да, все так же».

«Прошу снять вопрос. Никакого отношения не имеет «Роснефть» к обстоятельствам дела, здесь рассматриваемым!» - обеспокоился Валерий Лахтин. Но судья вопрос снимать не стал.

«Вы у меня на совещании когда-то были?» - повел допрос дальше Лебедев. «Да, один раз, в 97 году», - помнил свидетель. «А другие сотрудники, бывавшие на совещаниях, делились информацией?» - «Я не помню». - «Известен ли вам Бычков?» - «Да, Николай Владимирович. Он, кажется, был президентом «ЮКОС РМ».

Продолжили. «Определяется ли вообще в экспортных контрактах собственник? Или только продавец и покупатель?» - «Определяется переход права собственности». - «Великолепно, спасибо, у меня больше нет вопросов».

Платона Лебедева у микрофона сменил Михаил Ходорковский. Он спросил, сколько человек работало в той дирекции, где работал господин Рудой. Свидетель пояснил, что человек 40-50. «Насколько высок был уровень их квалификации?» - «Я считаю, что достаточно высокий и в теоретической части, и в практической». - «А если брать всю компанию, таких людей был избыток или недостаток?»

«А какое отношение кадровая политика, расстановка людей имеет отношение к делу? Мне как прокурору, участвующему в деле, это непонятно!» - возмущался Валерий Лахтин, не видя в вопросах подсудимого перекличек со своими собственными прошлогодними (и многочисленными) вопросами. «Если прокурорам что-то непонятно, я всегда готов пояснить», - реагировал Ходорковский. Судья вопросы не снимал.

Михаил Ходорковский попросил свидетеля еще раз рассказать, как происходит транспортировка нефти. «Нефть добывается из скважин, есть такой промысловый трудопровод...потом идет на узел учета «Транснефти»...есть специальная система формирования потоков, она утверждается правительством.. нефть распределяется уже до портов или до границы», - отвечал Рудой. Он отметил, что из портов «уже шла нефть не та конкретно, которая добывалась, допустим, «Юганскнефтегазом» или «Самаранефтегазом», а уже смешанная в трубе».

Разговор пошел дальше. «Какая доля добываемой нефти приходилась на экспортную квоту с 98 по 2003 год?» - «Квота — это понятийный термин, а юридически это назывался экспортный график. У ЮКОСа это составляло от 26 до 33 процентов». - «Если бы ЮКОС хотел отправить всю свою квоту, например, в порт Новороссийск, и одновременно туда же - поскольку направление выгодное - хотел зайти ЛУКОЙЛ, могли ли мы получить всю квоту на Новороссийск?» - «Это исключено». - «Поясните суду почему». - «Продажа через порты считалась более выгодной, там можно было найти интересных покупателей, выгодных покупателей. А по трубе это обычно один-два конечных потребителя, с которыми надо было вести переговорный процесс. Одна компания не могла взять всю квоту на Новороссийск, графики составлялись равномерно, в равной доступности в каждом направлении».

Михаил Ходорковский продолжил допрос. «Маршрутная телеграмма уже существовала на момент отгрузки или нет?» - «Маршрутная телеграмма нужна была, чтобы заплатить деньги «Транснефти» за прокачку. Могла и не существовать. А без таможенной декларации она не оформлялась». - «То есть на момент сдачи в систему, как правило, сдающая организация уже знала конечного получателя нефти?» - «Не знала и не могла знать, ее задача была сдать нефть. Но маршрутные телеграммы они видели, и в ней был обозначен конечный получатель нефти». - «А нефть доходила до конечного получателя или где-то терялась в пути? Нефть до него <конечного получателя> дойдет?» - «Конечно, дойдет». - «Если не дойдет, это чрезвычайная ситуация или обычная практика?» - «Я не помню таких случаев». - «Цены в этих контрактах отличались от цен, которые в тот момент проходили на экспорт?» - «Думаю, не отличались». - «Ваша служба, департамент получали какие-то замечания от таможни?» - «На моей памяти такого не было».

«Прокурор вас спросил о стратегии продаж. Вы ответили, что ее определяет руководство. Что в вашем понимании стратегия продаж?» - задал свой следующий вопрос Ходорковский. «Это выбор конечных покупателей», - был конкретен свидетель.

«А у вас не вызывало удивления, что компания «Петроваль» зарегистрирована на Кипре, «Рутенхолд» в Швейцарии, а транспортировка шла через Венгрию...» - осведомился Ходорковский. «Нет. Место регистрации компании может быть в другом регионе. Это достаточно распространенная практика», - пояснил господин Рудой.

Больше вопросов у Ходорковского не было, место у микрофона вновь занял Платон Лебедев: «А компания ЮКОС сама себе может поставить нефть? Или любая другая компания сама себе?» - «Я не знаю таких случаев». - «То, что вы сегодня сообщили суду — вы полностью подтверждаете свои показания?» - «Да».

«Есть еще вопросы?» - спросил Виктор Данилкин. Не дослушав даже и судью, к вопросам перешел прокурор Лахтин. Его снова интересовало, кто решил, что в цепочке купли-продажи нефти должны участвовать «Рутенхолд» и «Петроваль». Свидетель снова отвечал, что не знает. Прокурор спросил, существовал ли коридор цены и не было ли серьезных отклонений цен. «Я думаю, что если бы было резкое отклонение от цены, было бы разбирательство со стороны таможенных органов», - был уверен Михаил Рудой. «А почему существовала сеть фирм-посредников, почему ЮКОС сам не продавал нефть, из каких соображений посредники существовали?» - «Я не знаю. По нефтетрейдерским функциям «Петроваль» и «Рутенхолд» я ответил, по другим сказать не могу».

«Пока нет вопросов», - сообщил Лахтин. «Что значит «пока»?» - не понимал председательствующий. Зато вопрос возник у Платона Лебедева: «А что вы имели в виду, говоря о «контрактах между посредниками»? И кто такие посредники?» - «В моем понимании это компании, которые были указаны в цепочке по купле-продаже, в маршрутных поручений, для меня это промежуточные компании», - ответил Рудой. Платон Лебедев спросил у свидетеля, что необычного он находит в цепочке купли-продажи нефти. Господин Рудой сослался на незнание обстоятельств.

Лебедев перешел к заключительным вопросам. «Вы когда-то видели формулу цены для каждого контракта? Как она рассчитывалась?» - «Для каждого контракта была своя формула цены. Но точно сказать я не могу, я с контрактами не работал».

«А какое отношение имел Передняк к «Раутенхолд Лимитед»?» - снова вступил в допрос прокурор Лахтин. Свидетель пояснил, что тот подписывал документы.

И снова спрашивал Лебедев: «За время работы я на вас давление какое-то оказывал? Принуждал ли я вас к каким-то деяниям?» - «Нет». - «За время вашей работы в ЮКОСе слышали ли вы о хищении всей добытой нефти?» - «Нет, не слышал».

«Свидетель, а вы составляли ли какие-то доклады для Ходорковского и Лебедева?» - вложился в завершающий аккорд прокурор Лахтин. Все рассмеялись. Михаил Рудой ответил, что, конечно же, нет.

После этого свидетеля отпустили. Судья объявил перерыв.

Послеобеденная часть заседания началась со знакомых объяснений Валерия Лахтина. «Ваша честь. В связи с тем, что свидетель выехал и движется к суду...» - начал прокурор. «Перерыв на четыре минуты!» - вспомнив стандартные запросы коллеги, рассмеялась Валентина Ковалихина. Но Валерию Лахтину всего уже сказанного было мало: «Ваша честь, как выяснилось, людям трудно выбрать время для явки в суд. Но свидетель едет! Он уже на подъезде к суду. Еще буквально минут 15. Это реальные сведения, Ваша честь!» Зал смеялся. «Ваша Честь, не верьте!» - шутила уже Гюльчехра Ибрагимова. Веселья в зале прибавилось. Услышав всех, судья объявил тридцатиминутный перерыв.

Через полчаса прокуроры попросили вызвать в зал свидетеля Ползика Виталия Сергеевича. В зале появился мужчина в очках и безупречном костюме. «Компания «Газпромнефть», замруководителя департамента региональных продаж», - сообщил место своей работы Виталий Ползик.

Вскоре свидетель рассказал, что работал в ЮКОСе - с 97 по 98 год в «Брянскнефтепродукт» («дочка» ЮКОСа), с июня 98 года — возглавлял «Ульяновскнефтепродукт», с января 2000 года по сентябрь 2006 года свидетель работал в «ЮКОС РМ», где занимался розничной продажей нефтепродуктов. «Это было повышение по службе», - охарактеризовал свой перевод в Москву господин Ползик.

Лахтин спрашивал, кто формировал вопросы стоимости. Слыша такие вопросы, Платон Лебедев смеялся. Свидетель же ответить не мог. «Вы знакомы с присутствующими здесь на скамье подсудимых Лебедевым и Ходорковским?» — интересовался Лахтин. «Лично не знаком», - отвечал свидетель. На прокурора Лахтина ответ не повлиял: «А по вопросам сбыта нефтепродуктов вы с Лебедевым созванивались, переписывались по электронке?». Зал смеялся и гудел. «Ведь сказал же, что не знаком», - удивлялась вполголоса публика. «Нет, мы не переписывались», - терпеливо отвечал Ползик. «А с Ходорковским общались?» - нашел пространство для маневра Валерий Лахтин. «Нет же, и с Ходорковским не общался», - смеялся Ползик.

«Каким образом Торговый Дом «ЮКОС-М» реализовывал нефтепродукты?» - спрашивал прокурор. «Он реализовывал их дочерним обществам, таким как «Ульяновскнефтепродукт», которые дальше продавали их — заправочным станциям, а оптом «ЮКОС-М» продавал нефть колхозам, поселкам, в вооруженные силы»... - объяснял свидетель.

Валерий Лахтин потерянно листал свои бумаги. «Все?» - утратил терпение судья Данилкин. «Пока все», - сдался Лахтин. Михаил Ходорковский попросил для подготовки 15 минут. Объявили перерыв.

Отвечая на вопросы Михаила Ходорковского, господин Ползик сообщил,  что участвовал в заседаниях расширенного правления, кроме того с 98 года и до конца своей работы в ЮКОСе он принимал участие практически во всех совещаниях, где рассматривались вопросы стратегии планирования, контроля исполнения годовых планов, а также обсуждались объемы добычи и оглашались отчетности компании.

«Какое было в те годы соотношение между ценой на бензин и на мазут?» - спросил Ходорковский. Свидетель пояснил, что соотношение было такое же, что и сейчас. «А между бензином и дизельным топливом?» - «Оно было где-то полтора раза в пользу бензина». - «Вы тогда интересовались мировыми ценами на нефть?» - «Было где-то 70 долларов на тонну, это где-то 1600 рублей. В том же июле стоимость дизельного топлива колебалось где-то в районе тысячи рублей за тонну. Я помню тогда, мы торговались долго с колхозниками, потом только мы с ними поняли, что я считаю в тоннах, а они в литрах. Сейчас у нас 80 долларов за баррель, значит это где-то 15 тысяч рублей за тонну нефти». - «Как обстояло дело с оплатой нефтепродуктов?» - «Ну, желающих купить нефтепродукты было много, а заплатить деньги — мало…» - «Вы получили деньги от реализации продукции, что с ними дальше происходило?» - «Часть тратилась на хозяйственные нужды, на зарплату...основную часть отдавали Торговому Дому «ЮКОС-М», остальное «ЮКОС РМ»...».- «В интервале 98-2003 годов цены на внутреннем рынке были выше или ниже заграничных? Речь о рознице». - «Розничные цены за границей кратно выше и сейчас, чем у нас. Там литр бензина от евро до полутора, а у нас 20 рублей».

«Вы пояснили, что оптовые продажи шли также на нужды обороны. А куда еще?» - расширял круг причастных к бензину Михаил Ходорковский. «Госрезерв, Минобороны, Минтранс, энергетика, МЧС, МВД», - перечислил Ползик. - «А вы им поставляли тоже по ценам ниже мировых?» - уточнил Ходорковский. «Насколько мне известно, они соответствовали внутрироссийским ценам».

Больше у Михаила Ходорковского вопросов не было. Платон же Лебедев свой допрос начал с того, что спросил, знает ли Виталий Ползик, по какому делу он сейчас выступает. «По делу Ходорковского и Лебедева», - ответил свидетель. «А суть уголовного дела вам известна?» - спросил Лебедев. Но судья снял вопрос. «А на предварительном следствии вам об этом рассказывали?» - поинтересовался Лебедев. «Нет, они интересовались лично моей деятельностью в ЮКОСе», - сказал свидетель.

Лебедев попросил объяснить суду разницу между трубами, по которым гонят нефть и по которым идут нефтепродукты. Свидетель пояснил, что это совершенно разные системы — в одной нефть обезличивается, это «Транснефть», а в другой нет. Про нефтепродукты «Ползик» пояснил, что 30 процентов их шли на АЗС, а 70 процентов — в регионы.

В ходе дальнейшего допроса свидетель рассказал, что в «ЮКОС РМ» работал с января по август 2006 года. «Что вам известно о хищении всей нефти в ЮКОСе?» - «Ничего не известно». - «Что вам известно о хищении всех нефтепродуктов в тот период?» - «Ничего».

«Как главный бухгалтер <«Брянскнефтепродукта». - ПЦ>, скажите, что такое реализация?» - «Это купля-продажа». - «Как учитывается недостача и хищение нефтепродуктов, как учитывается выручка?» - «Если возникала недостача, она выявлялась в ходе ревизий. Они или покрывались, или списывались». Недостачи выявляли при инвентаризации, а они проходили регулярно. «А руководитель организации в курсе недостач?» - «Да, он обязательно в курсе, он несет за это ответственность».

Продолжили. «Вы какое-то участие в составление консолидированной отчетности ЮКОСа принимали?» - «Прямого нет». - «А кто-либо из членов расширенного правления за 6 лет рассказывал, что у них похищена нефть?» - «Я такого не знаю».

«Бюджетное, финансовое, кредитное, валютное, налоговое, таможенное и антимонопольное законодательство влияют на ценообразование нефти и нефтепродуктов ЮКОСа на внутреннем рынке и на экспорт?» - спрашивал Лебедев. «Влияют напрямую», - отвечал свидетель. Но дальнейший разговор на эту тему был пресечен: с возражениями встал Лахтин, и судья снял вопрос. Беседа о разнице между внутренними ценами на нефть и мировыми, о том, на каких рынках формировались цены, Валерия Лахтина тоже не устраивала: «Это вопросы к специалисту! Пусть Лебедев не издевается над свидетелем!» Свидетель же мог ответить не всегда.

О том, кто был потребителем нефти ЮКОСа — государство или частные компании, свидетель отвечал, что 50 на 50.

«За период 2000 года и дальше появились ли региональные биржи для торговли нефтью?» - продолжал разговор Лебедев. «Таких до сих пор не существует. Есть какие-то зачатки, не более», - констатировал Виталий Ползик.

Слово вновь перешло к Михаилу Ходорковскому. «Вам лично было известно, что я исполнительный директор ЮКОСа?» - уточнял он. Свидетелю это было неизвестно. «А почему вы меня тогда председателем правления назвали? - смеялся Ходорковский. - Какую должность я тогда занимал?». Ползик не вспомнил. «А функции мои в ЮКОСе?» - «Стратегическое планирование». - «Это была секретная информация, или это было известно?» - «Это общеизвестный факт».

«А вы Михаила Борисовича Ходорковского считали руководителем ЮКОСа?» - спросил Лебедев. Все, включая судью, рассмеялись. Свидетель отвечал, что да. Лебедев попросил точности для протокола. «А я, Лебедев, был руководителем ЮКОСа?» - уточнил подсудимый и этот момент. Свидетель точно сказать не смог. Прокурор же Лахтин решил погрузить всех в детали, причем, кажется, в те, которые знал лишь он один — он убеждал свидетеля, что «ведь Лебедев же имел отношение к «ЮКОС РМ» в 98 году» (Лебедеву пришлось напоминать, что в том году «ЮКОС РМ» еще не было). А может быть, продолжал прокурор, «он был акционером», или участвовал в расширенных заседаниях ... «Это вообще-то расширенное правление», - поправлял его «аквариум». «Ну расширенное правление, какая разница», - смешил всех прокурор. Отсмеявшись вместе с залом, Ходорковский и Лебедев пояснили свидетелю, кто же из них был акционером ЮКОСа — им был только Лебедев, а Ходорковский нет.

«Все, заканчиваем допрос свидетеля, ни у кого вопросов нет!» - не спросил, а сообщил судья Виктор Данилкин, и тут же сам вместе с присутствующими рассмеялся над получившейся категоричностью. Свидетеля отпустили.

Завтра заседание начнется в 10.30 утра.