В Хамовнический районный суд гор.Москвы
От Лебедева Платона Леонидовича

ХОДАТАЙСТВО

Сторона обвинения в лице прокурора Смирнова В.Н., пытаясь воспрепятствовать стороне защиты в предоставлении суду письменных доказательств, полученных адвокатами, вводила в заблуждение участников судебного разбирательства, навязывая им свои ложные представления о понятии “апостиль”, а также о содержании регламентирующей порядок его применения Гаагской конвенции, принятой 5 октября 1961 года.

Выступая в суде 31 мая 2010 года и пытаясь любыми средствами опорочить заключение приглашенного защитой специалиста, государственный обвинитель Смирнов В.Н. заявил, что имеется “… одна международно-правовая конвенция, допускающая использование официальных документов на территории Российской Федерации, исходящих из другого государства. Это Гаагская конвенция, отменяющая требование легализации официальных документов от 5 октября 1961 года. Для легализации таких документов на территории другого государства может быть использован апостиль – специальный штамп, удостоверяющий подлинность подписи и качество, в котором выступает лицо, подписавшее документ. В нашем случае это заключение специалиста. Ну, и по этой международной конвенции, требования к документам, только к официальным документам, не к документам, исходящим от частного лица, а к официальным документам. В частности, статья 1 данной конвенции предусматривает, что эти документы должны исходить из органа или должностного лица, подчиняющегося юрисдикции государства. Это могут быть и судебные документы, судебные решения, приговоры, и так далее, административные документы, нотариальные акты, официальные пометки. То есть, речь здесь идет, опять же, об официальных документах. Составленное частным, не должностным лицом заключение не является официальным документом, и даже удостоверенное апостилем, не отвечает требованиям настоящей конвенции” (цитируется по аудиозаписи).

Продолжая свою порочную практику, основанную на явном незнании им положений указанной Конвенции, прокурор Смирнов В.Н. еще раз, теперь уже 7 июня 2010 года, препятствуя оглашению документов, приобщенных к протоколу опроса гражданина Франции Мишеля Сублена, сообщал суду: “Значит, отметка апостилей имеется только на протоколах опроса. На этих документах этой отметки не имеется. Все они, эти документы, получены опять же из-за рубежа, с территории США и с территории Франции, и надлежащими доказательствами по настоящему уголовному делу они признаны быть не могут. Апостилированы только протоколы опроса, но не документы. Поэтому у нас есть сомнения в их достоверности”.

Очевидно, что дезинформированный подобным образом, суд отказал защите в оглашении документов, приобщенных к опросу, указав при этом следующее: “в указанных документах, приложенных к апостилированному переводу протокола опроса Сублена Мишеля, кстати говоря, в апостиле не указано, сколько листов, в приложении листы дела не пронумерованы, листы дела никем не подписаны. Поэтому суд лишен возможности удостовериться в том, что именно документы… именно конкретные документы являются приложением к протоколу опроса Сублена Мишеля”.

В связи с произошедшими событиями, и дабы избежать в дальнейшем искажения положений Гаагской конвенции от 5 октября 1961 года, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов, довожу до сведения суда содержание тех её статей, которые разъясняют правила апостилирования:

Абзац 2 статьи 1:

“В качестве официальных документов в смысле настоящей Конвенции рассматриваются:
a) документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющихся юрисдикции государства, включая документы, исходящие от прокуратуры, секретаря суда или судебного исполнителя;
b) административные документы;
c) нотариальные акты;
d) официальные пометки, такие, как отметки о регистрации; визы, подтверждающие определенную дату; заверения подписи на документе, не засвидетельствованном у нотариуса”.

Абзац 1 статьи 3:

“Единственной формальностью, которая может быть потребована для удостоверения подлинности подписи, качества, в котором выступало лицо, подписавшее документ, и, в надлежащем случае, подлинности печати или штампа, которыми скреплен этот документ, является проставление предусмотренного статьей 4 апостиля компетентным органом государства, в котором этот документ был совершен”.

Абзац 1 статьи 4:

“Предусмотренный в первом абзаце статьи 3 апостиль проставляется на самом документе или на отдельном листе, скрепляемом с документом; он должен соответствовать образцу, приложенному к настоящей Конвенции”.

Особо обращаю внимание суда на содержание статьи 5:

“Апостиль проставляется по ходатайству подписавшего лица или любого предъявителя документа.

Заполненный надлежащим образом, он удостоверяет подлинность подписи, качество, в котором выступало лицо, подписавшее документ, и, в надлежащем случае, подлинность печати или штампа, которыми скреплен этот документ.

Подпись, печать или штамп, проставляемые на апостиле, не требуют никакого заверения”.

Из вышепроцитированных положений Гаагской Конвенции следует:

1. Адвокатской опрос, как и заключение специалиста - это официальные документы, прямо предусмотренные нормами уголовного судопроизводства (п.2 ч.3 ст.86 УПК РФ и п.3-1 ч.2 ст.74 УПК РФ соответственно) и эта истина не вызвала никаких сомнений у представителей уполномоченных органов, проставлявших апостиль во Франции, Великобритании, Соединенных Штатах Америки. Вероятно, им было неведомо, что некий российский прокурор Смирнов сочтет их действия ошибкой.

2. Апостиль, в числе прочих назначений, удостоверяет подлинность подписи лиц, подписавших документ. Никаких исключений для этого для адвокатов иностранных юрисдикций, специалистов, либо иных граждан, Конвенция не делает. Заявление прокурора Смирнова о том, что апостиль – прерогатива только должностных лиц, говорит как о том, что он не только не понимает смысла Гаагской конвенции, но еще и не знает материалов уголовного дела, к которому его коллеги из следственного комитета приобщили множество апостилированных документов, исполненных лицами, не имеющими статус “должностных” (см. тома 8,10,18,28,29, 36,37,66,72,99,111,112,113,114).

3. Процедура апостилизации не предусматривает составление какого-либо перечня или списка документов, как и проставление их нумерации. Такого требования в Конвенции нет. В этом нетрудно убедиться, как из разделов образца апостиля, прилагаемого к Конвенции, так в результате изучения апостилированных документов, значительное количество которых, как уже отмечено выше, приобщено следствием к материалам уголовного дела: т.10, л.д.286-289; т.18, л.д.115-174,177-190; т.88, л.д.2-57, 61-78, 85-99, 100-103, 114-118, и другие.

Особо обращаю внимание как суда, так и государственного обвинения, что определение “официальный документ” имеется в Государственном стандарте РФ за номером Р 51141-98, введенном в действие и обязательном для применения на всей территории России с 1 января 1999 года. Здесь сказано следующее: “Официальный документ: документ, созданный юридическим или физическим лицом, оформленный и удостоверенный в установленном порядке”. Такое определение, никак не противоречащее Гаагской Конвенции, опровергает еще одну ложь прокурора Смирнова, а именно – на самом деле и документ, исходящий от частного лица, может иметь статус официального.

На основании вышеизложенного, и во избежание дальнейших попыток стороны обвинения обманывать суд своими ложными трактовками международно-правовых актов, имеющих общеобязательное действие на территории Российской Федерации,

Я ПРОШУ СУД:

1. Во всех случаях, когда государственные обвинители будут ссылаться на международные акты или законодательство иностранных государств, проверять их ссылки на предмет соответствия действительности, и в случаях обмана ставить об этом в известность участников судебного разбирательства, вынося в адрес фальсификаторов частные постановления.

2. Приобщить к материалам уголовного дела текст Гаагской конвенции от 5 октября 1961 года, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов.

Приложение: по тексту на 4 (четырех) листах.

ЛЕБЕДЕВ П.Л.

29 июня 2010 года