«Я основные свои показания прошу считать законченными на сегодня. Мы с защитой подготовим письменные материалы, которые мы исследовали за это время. А с понедельника я готов ответить на вопросы участников судебного разбирательства», - произнес сегодня в четвертом часу дня Платон Лебедев.

В понедельник вопросы Платону Лебедеву будут задавать адвокаты, прокуроры же начнут его спрашивать во вторник.

Именно Банк МЕНАТЕП купил контрольный пакет акций ЮКОСа

В пятницу зал номер семь был полон. «Итак, подведем краткий итог вчерашнего дня, - обратился к суду Платон Лебедев, когда Виктор Данилкин открыл заседание. – Я вчера сообщил вам, каким образом 30-процентный пакет акций ЮКОСа, предоставленный основными акционерами в 1997-1998 годах Банку МЕНАТЕП для финансирования сделок по приобретению Группой ЮКОС контрольного пакета акций ВНК, был с помощью Группы ЮКОС в итоге возвращен в 1999-2000 годах в ходе процедуры банкротства Банка МЕНАТЕП основным акционерам. В итоге «Евробанк» и «Стандартбанк» (Лондон), которые согласились с нашими условиями, получили стопроцентный возврат своих средств. А «Дайва» и банк «Вест Мерчент», которые решили действовать на свой риск самостоятельно, получили порядка 50 процентов возврата своих средств. Теперь я коснусь приватизации ЮКОСа и тем, связанных с деятельностью «ПрайсвотерхаусКуперс».

Сначала немножко о приватизации ЮКОСа. Естественно, всех интересует источник. На какие средства приобретался контрольный пакет акций ЮКОСа в 95-96 годах. Поначалу я напомню… - на стене показался первый слайд «История создания ЮКОС», - корпорация Ходорковского (применительно к 95 году это бизнес-структура, в которой Ходорковский в том числе с коммерческими партнерами имел существенную долю бенефициарного владения), несмотря на разные спекуляции, была в этот период (1987-1997 годы) достаточно успешной. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что только Банк МЕНАТЕП-Москва заработал за 1994-1995 годы дохода более одного миллиарда долларов США. Так что средств у него хватало для покупки у государства в 95-96 годах контрольного пакета акций ЮКОСа. Также успешной в этот период была деятельность «МЕНАТЕП Лимитед» и других иностранных компаний, действующих на международных рынках.

Об источниках. Я пока сошлюсь на этот документ, я его потом приобщу. Это отчетность Банка МЕНАТЕП за 1995 год. Это оригинал подлинника, как выражается Лахтин. Здесь, в частности, указано, что только за 95 год Банк МЕНАТЕП заработал доходов на сумму 3 трлн 481 млрд рублей. Это только за 95 год. Поскольку курс был порядка 4 тыс. рублей за доллар, то банк только за 95 год заработал доходов на сумму около 1 млрд долларов. Я потом покажу, как мы будем уличать во лжи наших оппонентов.

Таким образом, источником финансирования покупки у государства контрольного пакета акций ЮКОСа в 95-96 годах были денежные средства Банка МЕНАТЕП-Москва, точнее – средства Группы Банка МЕНАТЕП как холдинга. Чуть забегая вперед, поскольку защита попросила меня говорить попонятнее и разъяснять иногда профессиональную бизнес-лексику, я постараюсь каждый раз говорить и бизнес-языком, и расшифровывать попонятнее и покороче ситуацию де-факто. Итак, если говорить де-факто, попроще, именно Банк МЕНАТЕП через инвестиционную компанию, купил контрольный пакет акций ЮКОСа в 95-96 годах, поскольку именно он, Банк МЕНАТЕП, профинансировал эти сделки в 95-96 годах, а акции ЮКОСа находились в залоге у Банка МЕНАТЕП, в качестве обеспечения займов, предоставленных инвестиционной компании. Юридически, Ваша честь, данные сведения кратко изложены в заявлении на регистрацию в Комиссию по ценным бумагам и биржам США. Это находится в томе 147».

В томе 147, на листе 177, сообщил Платон Лебедев, кратко изложена история создания и приватизации ЮКОСа. Лебедев процитировал показанный на стене документ. Речь шла о том, что 8 декабря 1995 года ЗАО «Лагуна» выиграла инвестиционный конкурс и залоговый аукцион, на которые государство выставило свои пакеты акций ЮКОСа – 33 процента и 45 процентов, соответственно. А в декабре 1996 года Банк МЕНАТЕП, выступая в качестве комиссионера, продал на коммерческом аукционе те самые 45 процентов акций ЮКОСа, которые были в рамках залогового аукциона предоставлены государством в качестве обеспечения по займу (государство погашать займ не стало). Этот пакет акций купило ЗАО «Монблан», которое, как и ЗАО «Лагуна», было аффилировано с компаниями, совместно контролируемыми акционерами Группы МЕНАТЕП.

«Если это кратко суммировать, - стал объяснять Лебедев, - инвестировав 43 млрд 745 млн 580 тыс. рублей и 520 млн долларов, компании «Лагуна» и «Монблан» в 95-96 годах приобрели 56 процентов от уставного капитала НК ЮКОС. Почему 56 процентов? Первоначально пакеты были 33 и 45, вроде должно получиться 78… Я поясню, почему в итоге это превратилось в 56 процентов. Эти инвестиционные компании получили контрольные пакеты в ходе залогового аукциона и инвестиционного конкурса. При этом ЮКОС на тот момент имела накопленные убытки и просроченную задолженность, в том числе перед бюджетом, на сумму более 2 млрд долларов США. Это стартовая ситуация. Итак, я объяснил, откуда взялись средства. Также объяснил, какой объем средств был потрачен на 56 процентов акций ЮКОСа. Теперь почему не 78, а 56 процентов».

Конкуренты Банка МЕНАТЕП не нашли денег

Открыли том 119. На листах 41-45 находился меморандум юридической фирмы «Клиффорд Чанс», где также излагалась история приватизации ЮКОСа. Лебедев оговорился, что перевод хоть и добросовестный, но «некоторые фразы изложены по-деревенски», без использования общеупотребительных терминов. Текст показался на стене.

Судья между тем смотрел на публику. «Я вас выведу сейчас отсюда! Там разговаривайте! Человек дает показания, ну есть уважение к суду или нет?!» - сделал председательствующий кому-то из зала. Но никого не вывели.

В меморандуме отмечалось, что «главные шаги в приватизации ЮКОСа были предприняты уполномоченными государственными органами Российской Федерации в 1995-1996 годах». Правительство искало источники для покрытия бюджетного дефицита и стремилось «обеспечить эффективное использование пакетов акций, находящихся в федеральной собственности».

Лебедев отвлекся от меморандума: «В соответствии с условиями проведения инвестиционного конкурса и залогового аукциона участники обязаны были депонировать 350 млн долларов США в качестве обеспечения исполнения условий конкурса и аукциона. Я очень часто сталкиваюсь с тем, когда в различных СМИ указывается, что контрольный пакет ЮКОСа был продан за 350 млн долларов. Это не соответствует действительности. Это не цена пакета акций, это залог для участия в конкурсе. Потому что сам пакет обходился победителю, скажем так, подороже.

Основными конкурентами по покупке акций ЮКОСа были два консорциума. Один состоял из «Инкомбанка», «Российского кредита» и «Альфа-банка». Другой состоял из Банка МЕНАТЕП, «Столичного банка» и «МОСТ-банка».

Естественно, основная задача, чтобы попасть на конкурс и аукцион, у конкурентов была – обеспечить внесение залога на счет Минфина в Центробанке РФ в сумме 350 млн долларов. Ваша честь, на тот момент это было прилично. Михаил Борисович Ходорковский вместе со мной как раз обсуждали стратегию и тактику участия Банка МЕНАТЕП в этой программе. Я принимал в этом самое активное и непосредственное участие, потому что в тот период я был президентом Банка МЕНАТЕПа. Распоряжение по ЮКОСу предусматривало, что залоговый аукцион с 45 процентами акций ЮКОСа проходит одновременно с инвестиционным конкурсом по продаже 33 процентов акций ЮКОСа. Одна из основных проблем заключалась в том, что нужно было предпринять определенные шаги, связанные с управлением рисками. Раскрою несколько маленьких секретов.

Мы (Банк МЕНАТЕП) связали в конце 95 года денежный рынок таким образом, что свободных денежных средств на денежном рынке практически не было. Мы выбрали все кредитные линии как у западных контрагентов, которые держали риски на РФ, так и у российского банковского сектора, в том числе для покупки государственных казначейских облигаций. Поясню почему. По нашим расчетам у наших конкурентов было на тот момент мало денег, но было много ГКО. Таким образом прогнозировалось, что наши конкуренты, чтобы внести залог в сумме 350 млн долларов, будут вынуждены продавать ГКО на рынке. Оно так и получилось. В ноябре 95 года я встречался с руководителем «Инкомбанка» господином Виноградовым, который посетовал на проблемы консорциума, попросил у меня о встречи и попросил у меня, у Банка МЕНАТЕП, деньги, им нужно было порядка 250 млн долларов. Естественно, я им пообещал. После 25 декабря 95 года или в январе 96 года. Ну разве я мог отказать. Ради бога. Но после 25 декабря.

Таким образом, в ноябре 95 года мы были если не на 100 процентов, то на 90 уверены в том, что реальных конкурентов у нас не будет. Что же произошло дальше? Наши конкуренты, так и не набрав нужного количества денежных средств, попытались свою заявку подкрепить небольшим количеством денег и большим пакетом ГКО, но Минфин, естественно, отказал консорциуму, поскольку условия проведения инвестиционного конкурса и залогового аукциона предусматривали залог в деньгах – 350 млн долларов США.

8 декабря, когда ЮКОС был де-факто приобретен Банком МЕНАТЕП, я встречался еще раз с господином Виноградовым. Почему. Они обещали «в знак протеста» взорвать рынок государственных ценных бумаг и выбросить на рынок весь тот пакет, который Министерство финансов у них в качестве обеспечения не приняло. Я им сказал, что я с удовольствием весь этот пакет куплю - кредитных ресурсов у Банка МЕНАТЕП более чем достаточно. Но в тот же день я ему объяснил, почему у них нет юридических шансов оспорить данную процедуру».

Судья тяжело вздыхал.

Лебедев продолжал: «Господин Виноградов и «Инкомбанк» по запарке допустили небольшую ошибку: они включили в пакет ГКО, который пытались депонировать в качестве обеспечения условий на аукционе и конкурсе не только пакеты ГКО, которые принадлежали «Инкомбанку», но по ошибке туда же вошли и клиентские ГКО. Причем два пакета клиентов Банка МЕНАТЕП. Я ему это показал. Таким образом, с 8 декабря «Инкомбанк» никаких юридических шансов настаивать на том, что кто-то из специально не пустил на конкурс, не было».

Затем Лебедев прочитал заявление Минфина от 8 декабря 1995 года. Там, в частности, говорилось, что участники консорциума во главе с «Инкомбанком» задепонировали вместо 350 млн долларов всего 82 млн долларов.

Лахтин, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, слушал Лебедева.

«Таким образом, инвестиционный конкурс и залоговый аукцион фактически выиграл Банк МЕНАТЕП, юридически – инвестиционная компания ЗАО «Лагуна», которая получила финансирование от банка МЕНАТЕП.

33 с хвостиком и 22 с хвостиком

Теперь почему 56 процентов, а не 78. В 96 году была проведена дополнительная эмиссия акций ЮКОСа, средства от которой направлялись на погашение задолженности по заработной плате, по налогам и иным обязательным платежам. В результате дополнительной эмиссии 45-процентный пакет акций, принадлежащий государству, но находящийся в залоге у Банка МЕНАТЕП, превратился в 33,3 процента акций ЮКОСа. Таким образом, 45-процентный пакет акций ЮКОСа, который был использован в залоговом аукционе, превратился в 33 процента. А пакет, который купила «Лагуна» на инвестиционном конкурсе, там было 33 процента, он превратился в 22 с хвостиком процента. Если сложить 33 с хвостиком и 22 с хвостиком, то как раз получается 56 процентов акций.

В данном меморандуме, Ваша честь, - вернулся Лебедев к документу, - приведены все те же самые данные о том, как проводился залоговый аукцион и конкурс, здесь так же описываются условия конкурса, самое главное – здесь приведены детали и номера договоров, в соответствии с которыми ЗАО «Лагуна» стала победителем инвестиционного конкурса».

В томе 48 на листе 11 находилось распоряжение Минимущества с условиями одновременно и инвестиционного конкурса и залогового аукциона, пояснил Лебедев. Документ показался на стене, Платон Лебедев его быстро прочитал. Речь снова шла об обязательности депонирования 350 млн долларов.

На листах 12-16 находился договор комиссии от 13 декабря 1995 года между Российской Федерацией и Банком МЕНАТЕП как комиссионером. Далее в этом же томе располагался договор об уступке прав между Банком МЕНАТЕП и «Лагуной», в соответствии с которым ЗАО «Лагуна» уступила банку права, связанные с кредитованием бюджета Российской Федерации.

Далее смотрели протокол правительственной комиссии о результатах аукциона от 8 декабря 95 года. «В акте о выполнении мероприятий инвестиционной программы по условиям залогового аукциона, - привлек особое внимание к этому документу Платон Лебедев, - приложены рассчетно-платежные документы, подтверждающие выполнение инвестиционных обязательств. В томе 48 находились и документы, свидетельствующие о том, что покупатели ЮКОСа исполнили обязательства и инвестиционного конкурса.
Я еще раз констатирую, что Банк МЕНАТЕП через инвестиционные компании «Лагуна» и «Монблан» в 95-96 годах де-факто за 43, 7 млрд рублей и 520 млн долларов купил контрольный пакет акций ЮКОСа, который на тот момент составлял 57 процентов. Также пакет акций ЮКОСа приобретался на так называемом вторичном рынке. То есть у тех владельцев акций ЮКОСа, которые приобрели их в рамках как первого этапа приватизации, так и в результате дополнительной эмиссии. Естественно, эти акции покупались, Ваша честь, за деньги.

Лебедев: «Как я мог заведомо знать о несуществующем в природе документе?!»

Далее – о ситуации, связанной с установлением контроля над ЮКОСом, с созданием в 97 году холдинговой компании, которая с 98 года носит название Групп МЕНАТЕП, я уже в своих показаниях необходимые сведения по данному предмету сообщил. В итоге к 2000 году Групп МЕНАТЕП получила контроль над более чем 70 процентами акций НК ЮКОС. Контрольный пакет акций ЮКОСа находился на «внучке» Групп МЕНАТЕП «Халлей Энтерпрайзис Лимитед». Разрешение «Халлей Энтерпрайзис Лимитед» на покупку акций ЮКОСа до ста процентов дал Государственный антимонопольный комитет 17 декабря 98 года».
Показали документ из тома 36. Здесь на листе 59 как раз и находилось разрешение государства для «Халлей Энтерпрайзис Лимитед» на покупку акций ЮКОСа.

«В конце 2000 года - в начале 2001 года 10 процентов акций ЮКОСа было внесено в траст «Ветеран Петролеум» для приблизительно 40 тысяч сотрудников ЮКОСа, которые уходили на пенсии. Этот траст был безвозмездно создан Групп МЕНАТЕП на сумму порядка полмиллиарда долларов. Всем, кто проработал в ЮКОСе 10 лет, полагалось в зависимости от сложности работы и регионы от 8 до 15 тыс. долларов. Мне известно, что этот фонд начал работать, но после атаки на ЮКОС от этого фонда, наверное, ничего не осталось», - рассказывал Лебедев.

После пятиминутного перерыва продолжили.

«Итак, в итоге бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа стали...» - Лебедев перечислил фамилии с показанного на стене слайда.

«Здесь показана как схема владения контрольным пакетом акций ЮКОСа, так и распределение доходов между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций, - комментировал Лебедев рисунок. – Доходы распределяются от продажи акций из контрольного пакета следующим порядком. 85 процентов – Групп МЕНАТЕП Лимитед, 15 процентов – «Темпо Финанс». В 100 томе находится соглашение от 26 марта 2002 года. Это соглашение представляет из себя договоренность между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций НК ЮКОС (с одной стороны - «Темпо Финанс», с другой стороны - Групп МЕНАТЕП Лимитед) в отношении распределения доходов от продажи акций НК ЮКОС на фондовом рынке из этого контрольного пакета, принадлежащего компании «ЮКОС Юниверсал Лимитед» и ее стопроцентной дочке «Халлей Энтерпрайзис Лимитед»».

Проектор демонстрировал пресс-релиз Групп МЕНАТЕП из тома 36 от 19 июня 2002 года. «Здесь указаны все бенефициарные владельцы, которые имеют право на получение дохода от продажи акций ЮКОСа, - Лебедев снова перечислял фамилии.

Затем показали соглашение между бенефициарными владельцами. «Это соглашение является уточненной письменной редакцией принципиального устного соглашения 1996 года между группой Муравленко, из группы так называемых старых акционеров и менеджеров, и группой «новых акционеров» - группой Ходорковского по установлению контроля над НК ЮКОС в ходе приватизации и распределению доходов. В связи с произошедшими различными изменениями, в январе 2000 года была достигнута окончательная договоренность по процентному распределению доходов. 15 процентов группе Муравленко и 85 процентов группе Ходорковского от продажи акций из контрольного пакета. После чего были подключены юридические и финансовые консультанты для структурирования и письменного оформления всех этих договоренностей.

Перед тем как осветить тему, связанную с «ПрайсвотерхаусКуперс», я вот на что хотел обратить внимание, Ваша честь. В обвинении есть раздел, посвященный приватизации ЮКОСа», - показали слайд с куском текста обвинения, нужный абзац был выделен желтым цветом. Лебедев процитировал его: «Лебедев, заведомо зная, что 13 ноября 1995 года Госкомитет по управлению госимуществом утвердил план приватизации НК ЮКОС, решил использовать эти обстоятельства для приобретения акций ЮКОСа в свое владение». По залу покатились смешки.

«Ваша честь, если Каримову и Алышеву было известно, что Лебедев что-то «заведомо знает», то об этом они могли узнать а) от меня – я такого никогда не говорил, в материалах сфабрикованного дела моих таких показаний нет, второе – об этом они могли узнать от третьих лиц, которым я, может быть, говорил, что я заведомо знал, но в сфабрикованном деле и таких показаний, от третьих лиц, также нет. Таким образом, речь идет не просто о служебном подлоге и заведомой лжи, а об отклонении от нормального здравого смысла! – слушающий Лебедева Лахтин был недоволен. – Далее. В сфабрикованном деле документов Госимущества от 13 ноября просто нет. Теперь посмотрите, от чего я должен защищаться – оказывается, Лебедев заведомо знал, что Каримов выдумал, что существует от 13 ноября 1995 года фиктивный документ, как они любят выражаться, которого в природе никогда не существовало! И в соответствии с этим я должен был принять какое-то решение.

Раздел приватизации по ЮКОСу состоит только из такого рода документов, которые имеют отношение только к клинике. Когда люди что-то выдумывают, ну должна быть хоть капля правдоподобия и здравого смысла! Как я мог заведомо знать о несуществующем в природе документе?! И это утверждается в государственном обвинении! Я полагаю, Лахтин сейчас быстро наберет Каримова, он расскажет, где они взяли этот документ от 13 ноября 2005 года!» - зал рассмеялся и посмотрел на прокурора. Тот, не реагируя, смотрел в экран компьютера.

У Лебедева был еще один пример: «Оказывается, «Лагуна» и «Монблан», считает Каримов, получали деньги от Банка МЕНАТЕП «под видом кредитов»! – зал снова смеялся. – Если это были деньги под видом кредитов, то каким же иным видом они поступали на их счета? В действительности Банк МЕНАТЕП перечислял денежные средства в бюджет Российской Федерации. При этом в соответствии с условием договоров открывался ссудный счет своему заемщику «Лагуне» на ту сумму, которая была перечислена в бюджет Российской Федерации.

«Под видом кредитов»! Как я должен от этих глупостей защищаться?! А под каким же реальным видом перечислялись деньги, если сама сторона обвинения пихает в 48 том все кредитные договоры, платежные поручения и т.д.?! Под каким же иным видом заходили деньги в бюджет Российской Федерации? Они бы хоть намекнули!

Далее. Еще более изощренная фраза. Оказывается, Лебедев, чтобы государство получило 159 млн долларов, использовал «для прикрытия», как здесь написано, ЗАО «Лагуна». А что прикрывало-то ЗАО «Лагуна»?! Кого, Ваша честь?! Это я очень кратко прошелся по второй странице своего изумительно постановления о привлечении в качестве обвиняемого. И это только начало истории приватизации ЮКОСа. Потому что если я переверну лист третий и начну сегодня его комментировать, я до понедельника не остановлюсь! Потому что оказывается акции ЮКОСа покупались у правительства РФ и на рынке «под видом сделок купли-продажи»!» С этого начинается третья страница, - зал уже откровенно смеялся. – Ваша честь, неужели государство дошло до того, что чтобы получить деньги, «под видом купли-продажи» стало продавать инвестиционным компаниям, которые финансировал Банк МЕНАТЕП, акции ЮКОСа? Что ж тогда в реальности-то происходило?! Ваша честь, я на это отвечу в прениях, сейчас в этой части буду себя сдерживать!».

На этом разговор о приватизации ЮКОСа на сегодня закончился.

Зачем была нужна филькина грамота

«Ну и мой самый любимый предмет, Ваша честь! - произнес Лебедев. - С профессиональной точки зрения тема и сложная, и легкая одновременно. Речь идет об отзыве «ПрайсвотерхаусКуперс» аудиторских заключений за десять лет у компании ЮКОС и о ситуации так называемого «бермудского треугольника» (это мое выражение), когда два лжесвидетеля, Анилионис с одной стороны и Даг Миллер с другой стороны, а также следователь Михайлов, создали в нашем деле то, что интересней даже того, что я вам сейчас огласил.

Я размышлял, стоит или не стоит эту тему освещать в нашем процессе, потому что сам факт отзыва аудиторских заключений по финансовой отчетности ЮКОСа не имеет вообще никакого значения для целей обвинения меня и Ходорковского в хищении всей нефти ЮКОСа за шесть лет в объеме 350 млн тонн. Потому что мы предмет «хищение» рассматриваем, а не те или иные вопросы отчетности.

Второе. В самом документе про хищение нефти и какие-либо проблемы «ПрайсвотерхаусКуперс» в связи с отражением в финансовой отчетности сделок по купле-продаже нефти вообще нет. Более того, я даже не понимаю, для какой цели нашего дела столько насиловали «ПрайсвотерхаусКуперс», чтобы заставить их подписать эту филькину грамоту! Потому что для обвинения в хищении нефти это не имеет никакого юридического значения вообще, а то, каким способом и в какой форме была выдана филькина грамота – ну наверное, чтобы отделаться от Каримова, - Валерий Лахтин обратился в слух, - У меня такое ощущение, что «ПрайсвотерхаусКуперс» легко отделался, потому что, написав эту филькину грамоту, он стал выигрывать во всех судах РФ, где раньше проигрывал, и живет и здравствует до сих пор.

Я бы на это внимания не обращал. За одним лишь исключением. Дело в том, что господин Миллер включил в этот свой текст заведомо ложные утверждения. Плюс господин Миллер дал заведомо ложные сведения следствию. В нашем деле находятся его показания, в них везде его расписки о том, что он предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. С точки зрения профессиональной бизнес-этики, Ваша честь, я не могу допустить, чтобы сертифицированный присяжный бухгалтер в соответствии с законодательством США давал заведомо ложные сведения на территории РФ. В связи с этим у нас с господином Миллером еще будут (не здесь) разбирательства. Видимо, поэтому господина Миллера нет на данном судебном процессе. Потому что если бы он здесь был, то было бы как с Анилионисом, у которого сразу память отшибло и который тут же забыл все, и как его зовут. Хотя спасибо Каримову, что доказательства, изобличающие ложные утверждения Миллера находятся непосредственно в нашем сфабрикованном деле.

Ваша честь, я уже неоднократно сообщал суду, что в нашем деле находится огромное количество так называемых отравленных пилюль – это заведомо ложные утверждения, это практически заведомо ложные обвинения. В нарушение требований уголовно-процессуального законодательства эти отравленные пилюли (скрытые обвинения) ни мне, ни Ходорковскому не предъявлены. А вот одной из пилюль является завуалированное обвинение в обмане менеджерами ЮКОСа аудиторов «ПрайсвотерхаусКуперс». Данная отравленная пилюля – это совместный продукт следователя Михайлова, который допрашивал Миллера, и аудитора Дага Миллера.

Платон Лебедев сказал, что «филькина грамота, подписанная Дагом Миллером и госпожой Турчиной», находится в 131 томе на листах 309-312 (речь о письме от 15 июня 2007 года, которым конкурсный управляющий ЮКОСа Эдуард Ребгун и председатель совета директоров компании Виктор Геращенко уведомлялись об отзыве аудиторских заключений. -ПЦ)

Документ высветился на стене зала. В этой филькиной грамоте нет ни одной ссылки на так называемое аудиторское доказательство! Здесь существуют только утверждения, причем утверждения лживые, со ссылкой на следствие. Более того, аудиторские доказательства, подтверждающие позицию аудитора, даже не приложены к отзыву аудиторского заключения. Таким образом, компания, которая аудировалась «ПрайсвотерхаусКуперс», формально даже не знает юридической причины отзыва аудиторского заключения, поскольку ни одного доказательства аудиторы в подтверждение своей позиции не привели.

«ПрайсвотерхаусКуперс» действовал без аудиторских доказательств

Я не буду перечислять сейчас количество стандартов аудита, правила аудиторской деятельности, которые действуют для всех сертифицированных публичных аудиторов. Тем более, что господин Даг Миллер является сертифицированным присяжным бухгалтером штата Калифорния. Мы там с ним будем разбираться. Но я на это обращаю внимание суда вот еще почему. В нарушение законодательства об аудиторской деятельности Российской Федерации и стандартов аудита США и международных стандартов аудита, эта…буду поаккуратнее называть, - эта бумага содержит сразу утверждения, которые ни один аудитор принимать не может. Объясню почему. Если у аудиторов возникают какие-либо вопросы после того, как была <заверена> финансовая отчетность, то они могут возникать только при наличии аудиторских доказательств. И когда появляются аудиторские доказательства, есть основания задать вопросы своему клиенту. Если совсем просто, то это выглядит так. Берешь источник информации, приходишь к клиенту и спрашиваешь: «Вот мы с вами, предположим, три года назад пришли к одному выводу, вот появился новый источник информации, что вы можете сказать по этому поводу?» Это обязанность аудитора перепроверять с помощью аудиторских доказательств любой источник сведений у своего клиента.

А эта филькина грамота и составлена так, чтобы клиенту даже и вопросов не пришлось бы задавать. Эта бумага составлена сразу как отзыв! Никаких вопросов там нет. Виктор Владимирович Геращенко достаточно четко на это ответил – а на что тут реагировать?! Разве у «Прайсвотерхаус» тут есть какие-то вопросы? Они просто составили эту филькину грамоту, чтобы отчитаться перед Каримовым.

Как же они это рожали. Начнем с протокола допроса Дага Миллера, - Лебедев взял 132 том. - Здесь «для примера» на листах 25-30 находился допрос Миллера от 4 июня 2007 года. Я вам продемонстрирую несколько доказательств, как, с одной стороны, следователь Михайлов обманывал Дага Миллера, чтобы получить от него то, что нужно Каримову. А с другой стороны, сам Даг Миллер обманывал следователя Михайлова, чтобы как можно скорее выскочить изо всей этой ситуации, пытаясь угадать, что же нужно Каримову.

Лебедев процитировал сначала вопрос следователя Михайлова: «В настоящее время следствие располагает доказательствами о следующем. В 95-96 годах Банк МЕНАТЕП привлек заемные средства иностранных банков (около 10 зарубежных банков) в размере около 300 млн долларов. С использованием этих средств Банком МЕНАТЕП были выданы займы компаниям типа «Монблан» и «Лагуна», которые в последующем, но в тот же период времени, были использованы для приобретения акций ОАО «НК ЮКОС». Выданный Банком МЕНАТЕП заем компаниями типа «Монблан» и «Лагуна» возвращен не был, в связи с чем Банк МЕНАТЕП не смог погасить до дефолта и позднее свою задолженность перед иностранными банками. В 1999 году долги Банка МЕНАТЕП были переоформлены на ЮКОС», - вопрос на этом далеко не заканчивался, а простирался вниз еще два абзаца, но Лебедев дальше читать не стал.

«Вот это называется у следователя «вопросом», в действительности же здесь содержится утверждение следователя Михайлова, - комментировал Лебедев. – Никаких таких данных, о которых сообщил следователь Михайлов Дагу Миллеру в ходе его допроса, у следствия не только не было вообще, он в этом его обманул, но и быть не могло, потому что следователь Михайлов каждую фразу, каждую цифру выдумал или высосал из пальца, - но этого никогда не было и не соответствует действительности!»
Платон Лебедев взял 154 том, где находилось одно из тех ходатайств, которые он заявил следствию после ознакомления с протоколами допросов Дага Миллера. Лебедев читал выдержки из своего ходатайства: «1) В действительности следствие не располагает и не может располагать сведениями о привлечении в 95-96 годах Банком МЕНАТЕП заемных средств у 10 (или около) зарубежных банках в размере около 300 млн долларов. Это заведомо ложное утверждение следствия, так как такого события никогда не было вовсе. 2) В действительности следствие преднамеренно и бессмысленно лжет, что с использованием этих заемных средств были якобы выданы кредиты «Монблану» и «Лагуне». 3) В действительности «Монблан» и «Лагуна» погасили кредиты Банку МЕНАТЕП до дефолта. Обстоятельства участия банка в финансировании залогового аукциона и инвестиционного конкурса в декабре 1995 года вообще никак не связаны с последовавшим в мае 1999 года отзывом у банка генеральной лицензии и в сентябре 1999 года – процедурой банкротства».

«У защиты есть вся отчетность Банка МЕНАТЕП. Ваша честь, у вас результат проверки Банка МЕНАТЕП Центробанком за 1998 год. Спасибо следователям за то, что они сами себя изобличают в фальшивке. В этом акте проверки Центральным банком Банка МЕНАТЕП за 98 ни слова нет ни о «Монблане», ни о «Лагуне». Боле того. На странице 3 ППО Каримов и Алышев изобличают следователя Михайлова во лжи и обмане Дага Миллера! - заявил Лебедев и зачитал абзац о продаже акций компанией Лагуна: - «24 января 1996 года акции, приобретенные компанией «Лагуна», были проданы…»

Этого достаточно. В деле еще много доказательств того, как Михайлов врал на допросах Дагу Миллеру. Ваша честь, обращаю ваше внимание, что вот это утверждение следователя Михайлова запуганный не знаю до чего Даг Миллер отразил в своем отзыве! Ни один профессиональный аудитор, бухгалтер, находясь в трезвом уме и здравом рассудке, не может перепутать активы банка МЕНАТЕП и обязательства банка МЕНАТЕП! – Лебедев повысил голос. – Потому что займы, которые предоставлялись «Лагуне» - это активы Банка МЕНАТЕП, а обязательства Банка МЕНАТЕП – это обязательства Банка МЕНАТЕП. И перепутать это можно только при одном условии: когда человеку все равно, чего от него требуют– че вам надо, то я вам и скажу. Вот Лахтин может без вопросов! – зал засмеялся. – Он нам это уже продемонстрировал. А профессиональный человек не может!

Для изобличения во лжи этих товарищей мы просили в этом своем ходатайстве провести экспертизу… - снова вернулся Лебедев к тексту ходатайства и цитировал. Лебедев хотел спросить у экспертов, какие иностранные банки предоставили в 95-96 годах банку МЕНАТЕП заемные средства в размере 300 млн долларов… И далее по тексту вопроса следователя Михайлова. Лебедев не возражал, чтобы в проведении экспертизы участвовал сам Даг Миллер, «чтобы он лично убедился, как его обманывало следствие».

«Реакцию следствия, Ваша честь, вы знаете, - продолжил Лебедев. - Нам отказали во всем». И Лебедев процитировал постановление следствия об отказе, текст изображался на стене. ««Оценка собранных по делу доказательств является прерогативой следствия», – читал Лебедев.

Даг Миллер приписал Лебедеву свои подходы

«Теперь, Ваша честь, пример того, как Даг Миллер обманывал следователя Михайлова, - шел дальше Лебедев. В том же 132 томе на листах с 3 по 6 находился протокол допроса Миллера от 8 мая 2007 года. Лебедев цитировал, «что сообщил лжесвидетель следователю»: «9 августа 2002 года члены рабочей группы собрались в Жуковке, чтобы ознакомиться вместе с господином Лебедевым с соглашением между «ЮКОС Юниверсал» и четырьмя физическими лицами: Муравленко, Голубевым, Иваненко и Казаковым (бенефициары). Лебедев представил соглашение и указал, что указанные физические лица получали эти компенсационные выплаты за услуги, предоставленные ЮКОСу в период, когда они работали в компании. Данное утверждение было подвергнуто сомнению участниками встречи, но Лебедев настаивал, что это именно так».

«Забегая вперед, поясню, что дело обстояло ровно наоборот, комментировал Лебедев. – Это Миллер пытался убедить всех участников встречи, что доля, которая приходилась на бенефициарных владельцев контрольного пакета акций со стороны «Темпо Финанс» (господ Муравленко, Голубева, Иваненко, Казакова) должна была отражаться в отчетности НК ЮКОС, на ее обязательствах и расходах. О том, как далее все «лечили» на эту тему Дага Миллера, я покажу документы. Они находятся в материалах дела.

Естественно, давая такие лживые показания, господин Миллер не мог предвидеть, что уже 17 мая 2007 года, буквально через десять дней после этого его первого допроса, преисполненное служебного рвения следствие во время обыска в компании «Клиффорд Чанс» изымет документ, которое как раз касается этого совещания от 9 августа 2002 года. Причем они разоблачают ложь Дага Миллера самым явным образом.

Вопреки показаниям Дага Миллера, в этих документах изложены следующие факты, известные всем консультантам, участвующим в обсуждении соглашения (кроме «ПраусвотерхаусКуперс»). Цитирую, что написано в этих документах: «Основные акционеры Групп МЕНАТЕП подтверждают следующее. Согласно компенсационному соглашению, бенефициары получают выплату не за услуги, оказанные ими нефтяной компании ЮКОС, напротив, эти выплаты являются вознаграждением за их усилия, направленные на повышение капитализации, инвестиционной привлекательности ЮКОСа. А также за их вклад в успех компании Групп МЕНАТЕП, которая получила контроль над НК ЮКОС за последние 8 лет. Вознаграждение бенефициаров не зависит от их текущей деятельности. Выплаты по данному компенсационному соглашению не имеют отношения к текущим выплатам, осуществляемым компанией ЮКОС своим служащим или членам совета директоров. По мнению компании «ПрайсвотерхаусКуперс» («А ВОВСЕ НЕ ЛЕБЕДЕВА!», - подчеркнул Лебедев), основанном на толковании слова «компенсационная выплата», слово «выплата» может толковаться как вознаграждение за услуги, оказанные компании».

«То есть именно господин Миллер настаивал на том, чтобы обязательства по этому соглашению между бенефициарами включались в консолидированную финансовую отчетность ЮКОСа», - заметил Лебедев.

«Здесь подчеркивается, - вернулся Лебедев к документам, изъятым в «Клиффорд и Чанс», - что не осуществляется никаких выплат бенефициарам за какие-либо услуги, оказанные ими НК ЮКОС. Данные выплаты ложатся на затраты компании Групп МЕНАТЕП, а не компании ЮКОС».

Иными словами, именно Даг Миллер являлся генератором идей, авторство которых на допросе он так энергично приписывал Лебедеву и Ходорковскому. Очевидно, что именно поэтому озадаченное таким поворотом событий так называемое следствие было вынуждено в экстренном порядке организовать циничный служебный подлог и фальсификацию доказательств. Сфальсифицировав, в частности, перевод документов, которые были изъяты у моего юридического советника – фирмы «Клиффорд Чанс». В том числе <сфальсифицировали> и письмо, на которое я ссылаюсь: абзац, развенчивающий ложь Миллера, был из него просто выкинут!». – заявил Лебедев.

На листе 274 тома 146 находился только что оглашенный Лебедевым текст, изъятый в «Клиффорд Чанс». Документ на английском показался на стене зала. Водя лазерной указкой по документу, Лебедев заметил, что в переводе абзац примерно в полстраницы отсутствует.

Прервались.

Лебедев: «Никто не верил, что такие вещи может делать аудитор «ПрайсвотерхаусКуперс»»

После небольшого перерыва Лебедев продолжил. Он напомнил что в ходе предварительного следствия в протоколе сделал заявление в отношении сфальсифицированных переводов. «В итоге, как это ни было для меня удивительно, ходатайство удовлетворили, и теперь в материалах дела в томе 155 содержится повторный перевод того, что изъяли у «Клиффорд Ченс». Таким образом, теперь перевод, который изобличает Дага Миллера во лжи, находится в материалах нашего сфабрикованного уголовного дела.

Это что касается соглашения между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа. Мне эта тема была известна еще в 2002 года, когда представитель ЮКОС уведомил меня, что Даг Миллер по результатам этого совещания, где участвовали все юридические и финансовые советники, готовящие листинг (Akin Gump, Cleary Gottlieb, UBS и др.), предложил, что компания, по его мнению, должна отразить порядка 2 млрд долларов в своей отчетности как обязательства ЮКОСа перед бенефициарными владельцами контрольного пакета ЮКОСа, в части той доли, которая приходилась на «Темпо Финанс». Следы такого решения Дага Миллера имеются в материалах дела, о них вам давали показания свидетели.

Вместе с тем еще в 2002 году мне было известно об этих ошибочных подходах Дага Миллера. Поясню почему. Во-первых, мое общение с «ПрайсвотерхаусКуперс» сводилось только лишь к той сфере деятельности, которая затрагивала взаимоотношения основного акционера ЮКОСа непосредственно с компанией. Поскольку нефтяная компания ЮКОС в своей консолидированной отчетности по стандартам US GAAP обязана была раскрывать сведения о том, кто является контролирующим акционером, а также все сведения об операциях компании ЮКОС со структурами Групп МЕНАТЕП Лимитед (если таковые были). А аудиторы из «ПрайсвотерхаусКуперс» обязаны были эти сведения проверять.

Мне с «ПрайсвотерхаусКуперс», забегу вперед, работать всегда было очень легко. В 97 году, в мае, я пришел работать в ЮКОС. Как я уже сказал, я курировал все виды экономических, финансовых служб. Именно я пригласил в 97 году для аудита финансовой отчетности ЮКОСа и оказания ЮКОСу консалтинговых услуг компанию «Прайсвотерхаус». Я заменил компанию «Куперс энд Лайбрант» на компанию «Прайсвотерхаус». Общеизвестно, что в результате слияния «Прайсвотерхаус» с «Куперс энд Лайбрант» была в течение 97-98 года образована новая компания «ПрайсвотерхаусКуперс». Таким образом, эта объединенная команда осталась аудитором ЮКОСа. В течение 97 и 99 года я лично встречался и общался с руководством «ПрайсвотерхаусКуперс» в Москве, а также с их коленами в США, Швейцарии, Великобритании. Потому что бизнес ЮКОСа затрагивал деятельность и этих офисов «ПрайсвотерхаусКуперс».

Основным партнером «ПрайсвотерхаусКуперс», который отвечал за аудит ЮКОСа, в то время был Энрике Муньос. Тогда еще Дага Миллера не было. Потому что часть тех событий, о которых давал показания Даг Миллер, относятся к событиям, к которым непосредственно сам Даг Миллер не имел вообще никакого отношения.

Теперь то, что касается темы с 2 млрд и с так называемыми услугами ЮКОСу. Что произошло. Даг Миллер подменил здравый смысл и логику примитивной аналогией. Он почему-то посчитал, что соглашения между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций является аналогичным пенсионному плану ЮКОСа в отношении работников-ветеранов, спонсорами которого являлись через «Ветеран Петролеум Траст» бенефициарные владельцы Групп МЕНАТЕП и «Темпо Финанс», в том числе и Муравленко, Казаков, Иваненко и Голубев.

В связи с таким ошибочным подходом Миллер посчитал, что и доходы, получаемые «Темпо Финанс» и этой четверкой, от продажи акций ЮКОСа должны учитываться почему-то как расходы ЮКОСа в консолидированной финансовой отчетности. Именно поэтому он ошибочно называл почему-то это соглашение пенсионным планом для руководителей-ветеранов.

В сентябре 2002 года я встречался с одним из боссов господина Миллера, у нас был с ним достаточно жесткий разговор. А Дага Миллера в тот момент, в том числе именно из-за этого подхода, спас Михаил Борисович Ходорковский. Почему? Ни один профессиональный аудитор не имеет права делать таких поспешных выводов, не проверив все досконально. Но именно из этой темы господин Миллер попытался развить проблему, в том числе для консолидированной финансовой отчетности ЮКОСа.

Я в сентябре 2002 года объяснил боссу Дага Миллера, что я сделал, услышав от НК ЮКОС позицию Дага Миллера. Я уже пояснил, что на меня как директора Групп МЕНАТЕП Лимитед работа вся четверка международных аудиторов, поэтому получить необходимую профессиональную консультацию от конкурентов компании «ПрайсвотерхаусКуперс» я мог без всяких проблем.

Более того, господин Миллер сослался как на аналог на одну из рекомендаций, которая содержалась в бюллетене Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC). Я, Ваша честь, в сентябре 2002 года был в Вашингтоне, где встретился с юристами, в том числе и с юристами, которые пишут рекомендации для SEC. Позиция господина Миллера была там высмеяна – никто не верил, что такие вещи может делать аудитор «ПрайсвотерхаусКуперс». Вернувшись в Москву, я встретился с боссом Дага Миллера, я ему рекомендовал отстранить от аудита ЮКОСа господина Миллера или принять те решения, которые бы исключали впредь такого рода вещи. И третье. Я сказал, что прекрасно понимаю, что в силу конкуренции бизнеса, в том числе между международными аудиторскими компаниями, оказание аудиторских услуг для Групп МЕНАТЕП Лимитед является очень сладким куском для заработка любого международного аудитора. Я обратил внимание, что если в отношении Групп МЕНАТЕП сотрудники «ПрайсвотерхаусКуперс» пытаются сыграть в известную в мире игру…Поясню, о чем идет речь.

В отношении российских компаний не всегда применяются добросовестные подходы у иностранных консультантов. Иногда они почти на пустом месте создают проблему, а потом за приличные деньги предлагают эту же проблему успешно решать. Со мной такие игры не проходят. Поясню почему. Банк МЕНАТЕП-Москва самый первый в РФ, с 92 года, стал проводить аудит своей финансовой отчетности не только по российским, но и по зарубежным стандартам. Поэтому к 2002 году основную проблематику финансовой отчетности при трансформации ее из российской в международную, я знал как «Отче наш»! Более того, я прекрасно знал и международные стандарты аудита.

Следствие с большой буквы «С»

Следующее. То, что господин Лахтин не увидел вместе с госпожой Ибрагимовой в так называемых ежедневниках секретарей, - Лахтин поднял голову и прислушался. – Соглашение между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа готовили ведущие в мире юридические фирмы. Плюс по этому же соглашению у меня есть меморандум KPMG, которая проверяла это соглашение со всех точек зрения.

Именно в этот день, когда это соглашение подписывалось (и это легко посмотреть в ежедневнике), сначала ко мне приехали представители «Клиффорд Чанс». Затем все возможные риски по этому соглашению мне высказывали представители еще одной международной юридической фирмы. И только после этого соглашение приобрело письменную форму и было подписано. Таким образом, если кто-то полагает, что такого рода документ готовится кое-как, и люди, которые подписывают, не отдают себе отчет в рисках, они глубоко заблуждаются.

Я отдал руководству «ПрайсвотерхаусКуперс» рекомендации юристов SEC, которые по моей просьбе проверили подходы господина Дага Миллера. В этих рекомендациях было указано, что в отчетности компании обязаны отражаться расходы и обязательства компании по пенсионным планам компании, независимо от того, является ли данный план отдельным фондом, планом с установленным взносом или с установленными выплатами, планом, спонсируемым другими сторонами, а не компанией работодателем.

Иными словами, если это план компании (т.е. компании ЮКОС), то независимо от источника это расходы и обязательства компании. Эти критерии, на которые я сослался, полностью подходили в отношении работников-ветеранов («Ветеран Петролеум Траст»), обязательства и расходы по которому отражались в консолидированной финансовой отчетности ЮКОСа. Поскольку это план был именно компании! А спонсируем он был третьими лицами, то есть основными акционерами компании.

Но эти принципы вообще не имели никакого отношения к соглашению между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа. Что быстро стало понятно всем участникам проекта «Вояж» (подготовка к листингу на Нью-Йоркской фондовой бирже), а в итоге даже Дагу Миллеру. Поясню. Именно Даг Миллер подписал от имени «ПрайсвотерхаусКуперс» два безоговорочных аудиторских заключения по консолидированной финансовой отчетности ЮКОСа по US GAAP за 2001 и 2002 годы, в которых не содержится даже упоминание о соглашении бенефициарных владельцев, о котором ему стало известно, как следует из его показаний, самое позднее 9 августа 2002 года.

Я понимаю, Ваша честь, что вам, после показаний, например, Иваненко, одного из бенефициарных владельцев контрольного пакета акций ЮКОСа, должно быть понятно, что соглашение между бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа не имеет никакого отношения к обязательствам нефтяной компании ЮКОС. Я допускаю, что господин Иваненко не разбирается в премудростях, отраженных в финансовой отчетности по US GAAP, но он ясно, кратко изложил суть соглашения между бенефициарными владельцами.

В томе 131 на листе 192 находилось подписанное Миллером 24 сентября 2002 года безоговорочное аудиторское заключение по отчетности ЮКОСа за 2001 год. А на листе 241 содержалось второе безоговорочное аудиторское заключение, подписанное Миллером 8 мая 2003 года по отчетности ЮКОСа за 2002 год.

«Риторический вопрос – а о каких же тогда НОВЫХ обстоятельствах пытался рассказать господин Миллер в 2007 году на следствии?» - интересовался Лебедев. Из письма Дага Миллера Эдуарду Ребгуну и Виктору Геращенко Платон Лебедев зачитал следующий абзац: «Компания ЮКОС своевременно не раскрыла нам информацию об определенных платежах, сделанных акционерами Группы МЕНАТЕП в пользу определенных физических лиц, которые входили в состав высшего руководства Компании в период ее приватизации. В ходе Следствия (это слово в письме Дага Миллера неизменно писалось с прописной буквы. – ПЦ) нам были раскрыты данные, противоречащие тем объяснениям, которые предоставлялись нам руководством и акционерами Компании в ходе наших аудиторских проверок в отношении точного характера таких платежей».

«Даг Миллер подписал эту филькину грамоту 15 июня 2007 года, - напомнил Лебедев. - На самом деле у него просто память отшибло, что он рассказывал следствию 8 мая 2007 года. На самом деле это его подход 2002 года, который не прошел.

Почему же тогда Даг Миллер не предложил и остальные 85 процентов обязать отнести на расходы компании ЮКОС. Ведь тогда Ходорковский, Шахновский, Брудно работали непосредственно в компании ЮКОС и были такими же бенефициарными владельцами контрольного пакета акций ЮКОСа, как и эта четверка. Как и эта четверка, они получали доходы от продажи контрольного пакета акций ЮКОСа. И получался бы тогда совсем большой компот: договоренности по контрольному пакету акций ЮКОСа между его бенефициарными владельцами должны были, исходя из позиции господина Миллера, отражаться в обязательствах компании. К такому умозаключению сертифицированный присяжный бухгалтер, если он находится в здравом уме, прийти не может», - замечал Лебедев.

С руководством «ПрайсвотерхаусКуперс» мы договорились о том, что непосредственно по этой теме я господина Миллера соединяю со всеми юридическими консультантами. И он может задать им любые вопросы.

Лахтин: «Угрозы в отношении Миллера я считаю недопустимым!»

«До своего ареста я от «ПрайсвотерхаусКуперс» вообще никаких вопросов, которые они отразили в отзыве аудиторского заключения, не слышал, - заметил Лебедев. - На сегодня по поводу «ПрайсвотерхаусКуперс», думаю, достаточно. Я подумаю, какие еще сведения сообщить суду в этой части…поскольку у нас и так намечается разбирательство в США с Дагом Миллером… я всего лишь хочу вас уведомить, что мы подали жалобу на господина Миллера. Мне достоверно известно, и даже лучше Лахтина, какие мероприятия организовывались в отношении «ПрайсвотерхаусКуперс» в РФ, начиная со второй половины 2006 года. Сначала на них наехала налоговая инспекция…»

«Это какое отношение имеет к предъявленному обвинению?!» - тут же вскочил Лахтин. «Большое!» - загудел зал – «И какое отношение к предъявленному обвинению имеют высказанные в отношении свидетеля Миллера угрозы со стороны Лебедева?! Мало того, что он дискредитирует его и называет чуть ли не обвиняемым и виновным! Ему не предъявлено обвинения. Он такой же свидетель, как другие, допрошенные здесь!» - «Он в суде не был! Прокурор Лахтин, вы об этом забыли!» - высказался Лебедев. - «Поэтому угрозы в отношении Миллера я считаю недопустимым! - снова видел угрозы прокурор Лахтин. – Это оказание психологического влияния и на Миллера, и на тех граждан, которые дали изобличающие показания в отношении Лебедева и Ходорковского».

«Понятно. Садитесь!» - сказал Лебедев Лахтину. Прокурор как раз и сел. Зал снова засмеялся.

Лебедев продолжил говорить: «Мои претензии к господину Миллеру изложены в официальном документе, который находится на территории США, в том штате Калифорния, где он стал сертифицированным присяжным бухгалтером. Мои претензии к нему связаны с < его действиями>, несоответствующими требованиям, предъявляемым к сертифицированным присяжным бухгалтерам. Поясню. Если господин Миллер был уверен в своих 2 миллиардах, он был обязан отразить это в своем аудиторском заключении. Если господин Миллер подписывает безоговорочное аудиторское заключение, то все! Любые попытки потом, почти через пять лет раскладывать карты, устраивающие Лахтина и Каримова, то это совсем другая тема…»

«Платон Леонидович…пожалуйста, к нашему вопросу», - предложил судья. – «Хорошо. К нашему вопросу, - легко согласился Лебедев и продолжил говорить о давлении на «ПрайсвотерхаусКуперс».

Мне известно, что с 2006 года в отношении «ПрайсвотерхаусКуперс» была спланирована масштабная акция. Вначале «ПрайсвотерхаусКуперс» предъявила иски налоговая инспекция по собственной деятельности «ПрайсвотерхаусКуперс» в России.
В деле находятся иски и решения судов, связанные с взысканием с «ПрайсвотерхаусКуперс» вознаграждения, полученного от ЮКОСа за аудит 2002-2004 года.

Плюс параллельно, у нас так принято, автоматически МВД возбудило в отношении «ПрайсвотерхаусКуперс» уголовное дело по обвинению в уклонении от уплаты налогов в 99 году. Далее налоговая инспекция обратилась в Минфин, чтобы

«ПрайсвотерхаусКуперс» лишили лицензии. Несмотря на это, Ваша честь, 18 января 2007 года компания «ПрайсвотерхаусКуперс» опубликовала официальное сообщение за подписью генерального директора Майкла Кубены».

Лебедев зачитал текст письма. В нем говорилось, что претензии налоговиков неоправданны, а аудиторские проверки ЮКОСа делались в соответствии с законами и профессиональными стандартами. «Мы пришли к заключению, что финансовая отчетность ЮКОСа за 2002 год соответствовала требованиям российских стандартов бухгалтерского учета», - указывалось, в частности, в письме.

«Это январь 2007 года. После этого письма прессинг на «ПрайсвотерхаусКуперс» был еще усилен. Естественно, они тут же проиграли все эти суды, где они пытались искать правосудия. Параллельно в январе-феврале представители еще тогда Генеральной прокуратуры провели незаконный обыск в «ПрайсвотерхаусКуперс». Они были признаны незаконными. Потому что к тому моменту уже имелось решение Конституционного суда РФ о том, что обыски в аудиторских организациях могут проводиться только по решению суда. Тогда сопротивляющейся и ищущей правосудия компании «ПрайсвотерхаусКуперс» в марте 2007 года по всем классическим канонам Российской Федерации организовали маски-шоу. Половину сотрудников положили на пол и забирали просто коробками и тоннами всю документацию «ПрайсвотерхаусКуперс», которая как имела отношение к компании ЮКОС, так и не имела вообще! Господин Миллер, как основное лицо, подписывавшее аудиторские заключения по ЮКОСу, был откомандирован в лондонский офис на время прессинга. Но когда против руководства «ПрайсвотераусКуперс» возбудили в Москве дело по статье 160 (соучастие в хищении нефти) и 174 (соучастие в легализации), товарищам стало очень хорошо. Все это почему-то делалось ради достижения этого результата – ради отзыва аудиторских заключений у ЮКОСа. Зачем?

В итоге 15 июня 2007 господин Миллер подписал <отзыв> аудиторских заключений. Начиная с июля 2007 года, у компании «ПрайсвотерхаусКуперс» во всех направлениях все в порядке. Во-первых, Высший Арбитражный суд отменил все решения как по налоговым искам собственно к «ПрайсвотерхаусКуперс», так и по искам налоговой инспекции в отношении ЮКОСа. Они одержали полную победу. Более того, все клиенты «ПрайсвотерхаусКуперс», а клиенты большие, одна компания «Транснефть» чего стоит, которые сначала сбежали, стали возвращаться обратно. Напоминаю, «ПрайсвотерхаусКуперс» аудитор Центробанка, официальный консультант Счетной палаты т.д. После этого у них все стало хорошо.

Моя позиция, чтобы стало понятно, - простая. Я прекрасно понимаю, почему в июне 2007 года «ПрайвотерхаусКуперс» сделал то, что сделал. В этой части я его не осуждаю, поскольку они находились на тот момент на территории Российской Федерации. Мои претензии к господину Миллеру связаны с теми показаниями, которые он давал на территории США. Он попытался повторить все то, что говорил здесь следователю Михайлову. В этой части мои адвокаты будут разбираться с господином Миллером на территории США по тем законам».

«Обращаю внимание на повторные угрозы в адрес господина Миллера!» - узрел новые/старые опасности прокурор. Адвокаты и публика возмущенно гудели.

Показания Лебедева оказались девятидневными

Лебедев продолжил: «Ваша честь, наши оппоненты категорически возражают против допроса здесь, в вашем присутствии господина Дага Миллера. Я жду прихода в суд госпожи Турчиной. Это одна из аудиторов, которая подписала заявление об отзыве. У меня к ней претензий нет. Мне просто нужно, чтобы она дала пояснения по предмету нашего обвинения.

«В деле есть достаточно документов и прямых доказательств того, что Каримов настаивал на отзыве аудиторских заключений», - говорил Лебедев

Проектор показал документ из том 131. Это было письмо следователя Каримова гендиректору компании «ПрайсвотерхаусКуперс» господину Кубине. «Вот самое убедительное доказательство, почему господин Каримов настаивает на отзыве аудиторского заключения», - заметил Лебедев и перешел к цитированию письма. «В частности, в окружном суде г. Никосия (Республика Кипр) представители прежнего руководства нефтяной компании названные аудиторские заключения используют в качестве доказательства необоснованности доводов следствия», - жаловался следователь Каримов.

«Я уже говорил, что с господином Каримовым сделали на Кипре…Его, мягко говоря, не послушались на Кипре… обратите внимание на дату – 14 июня 2007 года. В связи с тем что его огорчили, кхм, скажем так, в республике Кипр, он «очень вежливо» просит «ПрайсвотерхаусКуперс» об отзыве аудиторских заключений». В зале посмеивались, судья писал, Лахтин сидел недовольный.

В заключение своей речи Лебедев отметил, что «редакция пунктов, находящихся в отзыве аудиторских заключений, совершенно случайно почти слово в слово совпадает с теми документами, которые господин Михайлов пересылал господину Миллеру. Поэтому я и говорю, что ни один сертифицированный присяжный бухгалтер подписать такую ересь не мог».

«Я основные свои показания прошу считать законченными на сегодня, - произнес Лебедев. - Мы с защитой подготовим письменные материалы, которые мы исследовали за это время. А с понедельника я готов ответить на вопросы участников судебного разбирательства. И я подумаю над темой самой интересной, она называется «Белес Петролеум», «Саус Петролеум» и «Балтик Петролеум». Я эту тему знаю достаточно хорошо, но я подожду, чем закончат по этой теме наши уважаемые оппоненты, а потом дополню», - пояснил Лебедев.

Выяснили, что адвокаты начнут и закончат задавать свои вопросы Платону Лебедеву в понедельник. А со вторника суд предоставит возможность обвинению задавать вопросы подсудимому.

Ходорковский: «Я буду добиваться с помощью американского правосудия, чтобы Даг Миллер рассказал правду»

«Поскольку сегодня много говорили о «ПрайсвотерхаусКуперс», чтобы закончить этот вопрос, я хотел сделать краткое заявление, - встал к микрофону Михаил Ходорковский. – Первое. «ПрайсвотерхаусКуперс» достоверно знала все существенные факты, касающиеся компании ЮКОС.

Второе. «ПрайсвотерхаусКуперс» консультировала меня и моих сотрудников (сотрудников ЮКОСа) о международно приемлемых формах оптимизации налогов и построения структуры компании.

Третье. Я понимал возможные сложности для сотрудников «ПрайсвотерхаусКуперс» в России и именно по этой причине не ссылался в той мере, в которой мог бы ссылаться, на «ПрайсвотерхаусКуперс» в ходе первого дела.

Четвертое. Я, как и Платон Леонидович Лебедев, как и господин Косцюшко (председатель комитета по аудиту компании ЮКОС), понимаю позицию «ПрайсвотерхаусКуперс» в 2007 году. Более того, возможно, чтобы спасти своих людей, я бы пошел и на большее.

Пятое. Я буду добиваться с помощью американского правосудия (господин Лахтин может и это счесть угрозой, но это его право), чтобы лично Даг Миллер, находящийся сегодня в безопасности от господина Лахтина и его коллег, рассказал правду о событиях 2007 года. Я считаю, что этого требует и закон, и порядочность.

Шестое. Я заявляю, что для целей данного процесса, на мой взгляд, аудиторское заключение «ПрайсвотерхаусКуперс» по поводу отчетности компании ЮКОС и его отзыв абсолютно безразличны. Мне это было известно еще в 2007 году. Я скрыл эти обстоятельства от следствия. Чтобы помочь избежать невиновным людям, сотрудникам «ПрайсвотерхаусКуперс», дальнейших издевательств над ними со стороны господина Каримова и компании.

Но я подробно рассказал об этих обстоятельствах суду, и если у суда будут еще вопросы, я также расскажу».

Лахтин яростно стучал по клавиатуре, отчитываясь пред Интернетом.

На этом закончили. В понедельник заседание начнется в 10.00 утра.